– Брат. Я о нем забочусь всю жизнь. Конечно, не квантовый физик, зато добрый и исполнительный.
– Ага… – прошептал я, стараясь запомнить эту информацию.
– Проходите, инспектор. Я собиралась уходить, но, вижу, у вас что-то срочное…
Я вошел в квартиру, с любопытством осматриваясь. Похоже, Каменная Дама была отъявленной киноманкой. Четыре стены, увешанные афишами черно-белых фильмов. По всей длине коридора манекены, одетые на манер Лорен Бэколл[60] или Вероники Лейк[61].
– Вижу, вы любите кино.
– В особенности черно-белое, – рассеянно ответила она, прикуривая. – Ладно, давайте к делу.
Инес Очоа было за шестьдесят. Прямые волосы, крашенные в пепельно-светлый тон и закрывающие уши, движения энергичные, птичьи, рука с сигаретой тоже двигалась быстро. Со стороны казалось, что она все время спешит что-то уладить, решить или исправить.
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне о Тасио и Игнасио. О том времени, когда вы с ними общались. Какие воспоминания у вас остались? – проговорил я, не воспользовавшись ее приглашением расположиться на софе багрового цвета.
Я расхаживал по гостиной, стараясь держаться поближе к окну.
Инес говорила. В ее длинном монологе то и дело проскальзывало слово
Инес явно принадлежала к сорту людей, способных разговаривать только на одну тему и воспринимающих все исключительно с точки зрения своей профессии. Она не упомянула ни единой подробности, которая не имела бы отношения к телевидению.
– Вы полагаете, Тасио доминировал над братом? – перебил я ее, стараясь перевести разговор на что-то более личное или по крайней мере субъективное.
– Да, разумеется. Тасио был альфой. Двигателем. Игнасио был при нем в роли беты, исполнителя. Один распоряжался, другой действовал. Один строил планы, другой успешно их выполнял.
– Один был головой, другой – рукой?
– Да, именно так. Со стороны это выглядело как подчинение одного другому, чрезмерная зависимость.
– Однако людей восхищала подобная манера жертвовать ближним, – добавил я, чтобы растянуть беседу и посмотреть, куда приведет эта нить.
– Не стоит заблуждаться. У людей болело сердце, когда Игнасио показывали по телевизору после всего, что случилось. Он же был вылитой копией Тасио.
– Если не ошибаюсь, вас тоже критиковали за то, что вы использовали эту ситуацию в своих целях.
– Я знала, что пресса размажет Игнасио; в этом была главная причина его нежелания подписывать контракт на участие в передаче.
– При этом он понимал, что полемика привлечет аудиторию.
– Такого успеха не было бы, если б Игнасио не согласился. Он хотел сменить профессию, у него были деньги, но его голова все время должна была быть чем-то занята. Я держала его в активе первое время, когда для него все это было особенно болезненно.
– Хотел сменить профессию? Надо же, я думал, что он поступил в полицию по зову сердца, – пробормотал я, мало что понимая.
– Разве что вначале. Но я знала, что Игнасио хочет бросить работу в полиции; он признался мне в этом в первый же день, когда после заключения Тасио в тюрьму мы наконец встретились: он был потрясен тем, что произошло. Ничего не хотел слышать об убийствах и арестах, не хотел возвращаться в участок. Он переживал что-то вроде посттравматического стресса, который в общении с врачами скрывал и никак не лечил. Такие люди, как он, считают, что, показав слабость, станут выглядеть слишком мягкотелыми. По ночам просыпался, выкрикивая имя брата, потел, сворачивался в позу эмбриона, дрожал, будто его собираются ударить. Ни разу не видела, чтобы человек так боялся, как он в то время.
– Недавно Игнасио признался, что вы были любовниками.
Инес выпрямилась и выдохнула струйку дыма.
– Я бы так не сказала.
– Быть может, не осознанно, но вы сами подробно описали, что означает жить с партнером, переживающим посттравматический стресс.
– Я бы не хотела, чтобы подобная информация выходила за пределы этой комнаты. – Каменная Леди впервые занервничала. – Я запрещаю вам говорить об этом с кем бы то ни было.
– Вижу, наша беседа приняла более личный характер… Скажите, вы спали также и с Тасио? В этом все дело? Он был звездой, но перешел на национальное телевидение, бросил вас, и вы заменили его двойником?
«Похоже, эти ребята оприходовали всю Виторию», – подумал я.
– Разумеется. А еще я убила всех этих детей, чтобы поднять рейтинг своей передачи. А когда Тасио променял меня на национальное телевидение, подставила его и преспокойно улеглась с братом… Так вы все это видите?
– Это что, признание?
– Мне пора звонить адвокату?
– Пока не стоит, – ответил я, прекрасно зная, что это первое, что она сделает, как только я покину ее дом.
– Вы не того обвиняете. – Инес подошла к окну и посмотрела вниз, на площадь Белой Богородицы.
Интересно, где я все это слышал? Как ни напрягал память, вспомнить не удавалось.
– Что вы имеете в виду? – Я тоже подошел к окну и посмотрел поверх ее плеча.
