– Ничего страшного; все гораздо проще, чем кажется. Как только он открыл рот, я поняла, что это Тасио. Голос другой, торопливая манера говорить, беспокойная речь, все как у Тасио. Довольно жутко обнаружить себя голой в постели с чужим человеком, понимая, что он не тот, за кого себя выдает.
– И что вы сделали?
– Я закричала, что это не Игнасио. Он засмеялся и подтвердил, что он действительно Тасио, что он очень меня хотел и брат ему уступил, что он был ему за что-то должен, и теперь долг был оплачен. Я выскочила из постели, схватила одежду и убежала. В течение нескольких дней я не находила себе места. Когда я сообщила Игнасио, что больше не желаю с ним встречаться, он даже не защищался. Только сказал, что я знала, с кем связываюсь, и все равно с ним встречалась, как будто все знали про эти обмены и помалкивали, кроме меня.
Я глубоко вздохнул. Есть на десерт сливочное мороженое в «Бреде» мне почему-то расхотелось. Мне вообще ничего не хотелось. Я сделал еще несколько шагов и уселся на скамейку рядом с бронзовым тореадором. По крайней мере в нем сомневаться не приходилось.
– И вы никому про это не рассказали?
– А о чем? – Она засмеялась так, словно рассказала скверный анекдот. – Как славно мы провели время? Про изнасилование, которому я сама способствовала?
– Аитана, вас обманули, заставили спать с тем, с кем вы не собирались этого делать.
– Я знаю. Повторяю себе это ежедневно, вставая утром с постели. Я повторяю себе это, потому что так мне велит психолог, и я его слушаюсь. Готова прямо сейчас свидетельствовать против обоих. Я молчу с восемнадцати лет, потому что оба они были неприкосновенны. Я преодолевала отвращение, встречаясь с ними в общей компании. Но сейчас я не хочу молчать.
– Почему же вы продолжали с ними встречаться? Почему покрывали Игнасио до сегодняшнего дня?
– По-вашему, я должна была остаться без тусовки? Вы же местный и знаете, что это означает.
– А что вы собираетесь делать сейчас?
– Как говорится, прошлого не воротишь. Но рассказать вам эту историю – для меня серьезный шаг. Я чувствую… облегчение. И не стыжусь того, что тогда произошло. Хотя еще совсем недавно мне было бы жутко стыдно. Думаю, я наконец-то сделала то, что должна была сделать уже давно. Мне этого достаточно.
– Не знаю, утешит ли вас это, Аитана, но ваш рассказ очень мне помог. Благодарен вам за откровенность, – сказал я и простился.
Бронзовый тореадор молча смотрел мне вслед, и я готов был поклясться, что ему тоже было не по себе.
Когда я вошел в кабинет, Эсти еще не вернулась, и я отправился к Панкорбо.
– Хотел поговорить с тобой про то убийство у Средневековой стены.
– Без проблем, спрашивай, что хочешь, – ответил он так, будто только и ждал этого разговора.
– Кому принадлежала сперма, найденная в вагине пятнадцатилетней девушки, Игнасио или Тасио?
– Тасио.
– Это и есть причина, по которой Игнасио приказал задержать брата?
– Хронологически это был своего рода детонатор, конечно же.
– Объясни, пожалуйста.
– Я знал, что Игнасио водит шашни с совсем молоденькой девчонкой, хотя не знал, что она несовершеннолетняя: выглядела она старше. Развита была не по годам. Я и представить себе не мог, что Игнасио так глуп или слабоумен. Он был осторожен и делал все возможное, чтобы их связь не обнаружили, но ты же знаешь, как в тусовках хранят тайны. Когда с кем-то много общаешься, все замечаешь: перемены настроения, ложь, рассеянность…
– Понимаю. Все мы через это прошли, – нетерпеливо отозвался я.
– В день, когда пришли результаты вскрытия, он был вне себя, но ни о чем таком мы не говорили. Он бы ни за что не признался, это означало бы тюрьму за совращение несовершеннолетней. Затем был найден тисовый яд, и все завертелось.
– Какой яд?
– У Игнасио были ключи от квартиры Тасио на Дато. Мы отправились туда, пока его брат выступал на телевидении со своей передачей. Я сам обнаружил в кабинете пакет с листьями тиса. Он был спрятан позади глиняного эгускилора, висящего на стене. Этого было достаточно, чтобы Игнасио отдал приказ об аресте. Криминальный отдел обнаружил на пакете отпечатки Тасио и установил связь между листьями тиса и ядом, обнаруженным в восьми телах. Что касается юноши и девушки пятнадцати лет, обоих предварительно накачали наркотиками, чтобы они не сопротивлялись, когда им вливали в рот ядовитую тисовую настойку.
– А как же родители? Почему ничего не сообщили прессе? И почему до сих пор не стал общественным достоянием тот факт, что Тасио состоял в связи с девушкой незадолго до ее смерти? Раз уж все кругом накинулись на него, почему родители девочки не подбросили дрова в огонь?
– Разумеется, родители знали, что дочь встречается с одним из близнецов. Или по крайней мере были в курсе того, что она спала с обоими. Они ничего не сказали: испугались социального давления. Их дочь умерла; она была мученицей, жертвой. А Тасио отправился в тюрьму, не дожидаясь того, чтобы сексуальный скандал всплыл на поверхность. Думаю, им не хочется ворошить это дело.
