Несколько секунд я смотрел на экран, размышляя, ответить на звонок или нет. Из-за специфики своей работы я никогда не знал точно, что обещает звонок – дуновение свежего ветра или начало долгой цепочки новых проблем.
– Бросай все и немедленно поезжай в Кампильо.
– Голден, это ты? – Я сразу узнал голос пожилой дамы.
– Сад Эчанобе. Я его вычислила, Кракен. Если говорю «вычислила», это означает, что ты можешь физически разыскать его прямо сейчас. Кто бы мог подумать, что именно полицейский поручит мне самый невероятный взлом в моей жизни… Этот мальчишка слишком сложен для моего мозга, в жизни не видела ничего подобного.
– Объясни подробнее, Голден. Ничего не понимаю.
– Твой мальчишка непостижим, я никогда ни с чем таким не сталкивалась. Но жизнь научила старую ведьму видеть события панорамно. У него несколько фальшивых имен. Один никнейм похож на другой, который похож на третий. Это совсем молоденький парнишка, вовсе не какой-то отшельник. Я имею в виду, что у него обычная жизнь, он выходит на улицу, занимается всякими делами, как любой мальчишка его возраста.
– Делами? Какими, например?
– Например, входит в Бригаду Кистей из «Разукрась свой город».
– Это не те ли добровольцы, которые разрисовывают дома в Старом городе?
– Бинго, Кракен. Сегодня они подрисовывают свои антиграффити[42] в саду Эчанобе в Кампильо. Помнишь фреску, где играют в карты?
– Триумф Витории. – Это было мое любимое изображение.
– Точно.
– Я тебе задолжал, Голден.
– А то! Думаю вот, как бы слупить с тебя должок по-креативнее, хотя твоему начальству мои варианты вряд ли понравятся. Почему все самое интересное противозаконно?
Я улыбнулся и повесил трубку.
До Кампильо я добрался меньше чем за четверть часа по улице Фрай-Сакариас. Это было в нескольких метрах от Средневековой стены и Старого собора.
Подъехал к самому высокому саду города и увидел, что над фасадом улицы Санта-Мария снова установили семиэтажные металлические леса. Полдюжины человек с кистями в руках сновали по ним вверх и вниз. Я остановился, пытаясь угадать, кто из них тот самый неуловимый Матусалем.
И тут я его увидел.
Мальчишка в черном раскрашивал волосы одной из трех фигур, изображенных на фреске.
Я тихонько подошел к лесам. Внизу стояла женщина, которая, как мне показалось, возглавляла отряд добровольцев. Я встал рядом с ней и показал значок.
– Инспектор Айяла. Ничего не говори, я всего лишь поднимусь на леса и побеседую с одним из волонтеров. Не хочу его пугать, поэтому ты должна вести себя как ни в чем не бывало, – тихо, но разборчиво проговорил я, чтобы она меня поняла.
Женщина – точнее, девушка – с африканскими косичками и в штанах семи цветов радуги на несколько секунд онемела, затем молча кивнула.
Я начал подъем по боковым ступенькам лесов. Несколько волонтеров посмотрели на меня с удивлением. Наконец я оказался на последнем этаже и достиг платформы. Мальчик, сосредоточенно наносивший на стену краску, поднял голову и опешил, увидев, что я направляюсь в его сторону. Он быстро отошел на несколько метров и оказался на противоположной стороне платформы, намереваясь спуститься по лестнице, но я направился вслед за ним и поймал его за руку.
– Давай поговорим, Матусалем. Я всего лишь хочу с тобой поговорить.
Он сжал челюсти; ему явно не нравилось, что им командует взрослый дядька. А может, просто не любил полицейских… Тщедушный, низкорослый, тощий – вес его вряд ли превышал пятьдесят килограммов, – он походил на ангелочка с картины прерафаэлитов. Голубые миндалевидные глаза и такое прекрасное безбородое лицо, что любой обернулся бы на улице, чтобы полюбоваться столь необычной внешностью.
– Так, значит, ты и есть знаменитый Кракен?
– Ты разгуливал по моему жесткому диску, как по собственной квартире. Думаю, вопрос твой чисто риторический.
Я загнал его к самой стене, однако он то и дело поглядывал куда-то вбок, словно собирался прыгнуть с высоты третьего этажа.
– Но ты же… безмозглый чурбан. Поверить не могу, что ты меня отыскал.
– Не у тебя одного сверхспособности в информатике, Матусалем. Можешь воспринимать это как доказательство того, что ты меня недооценивал.
– Ладно, мои коллеги на нас смотрят, и я бы не хотел, чтобы ты испортил одну из моих лучших социальных личностей. Давай притворимся, что мы старые приятели, и просто болтаем? – пробормотал он, по-прежнему поглядывая в сторону.
– Вполне разумно. Ты уже догадываешься, что я пришел поговорить с тобой о Тасио. С твоего позволения, мы пропустим ту часть, где ты притворяешься, что ничего не знаешь, потом все отрицаешь, а когда я говорю, что у меня есть доказательства, соглашаешься и начинаешь выпендриваться. Ты уже прошел через тюрьму, знаешь, что это такое, и я тоже.
– Блин, ну ты и быстрый! Я привык, что взрослые тормозят… – Он почесал затылок.
– У меня мало времени. Неподалеку от этих стен убивают людей, и твой бывший приятель по камере Тасио – важная часть этой трагикомедии.
