Парень не смотрел мне в глаза. Он был из тех мальчишек, которые никогда не смотрят на тебя прямо и явно страдал синдромом Аспергера, возводя непреодолимый барьер между собственным незаурядным умом и внешним миром.
– Это не Тасио, это был не он; Тасио не поддерживает контакты ни с какими фанатами за стенами Сабальи, как думают некоторые из вас, – прошептал он наконец. – Мне тоже не нравится, что убивают детей и вообще людей. Но это не Тасио. Его подставили двадцать лет назад. А он с тех пор торчит в тюряге.
– Почему ты его защищаешь? Ты сидел за экономические преступления. Ты любишь интеллектуальные авантюры, бросаешь вызов властям, нарушая закон, а мимоходом получаешь денежный приз, который помогает тебе выжить, но ты не из тех людей, которые сопереживают другим преступникам, тем более социопатам, совершившим кровавые преступления. Давай, Матурана. Скажешь ты мне правду или нет?
– Ты хочешь правду? Так вот. Я защищаю его потому, что он защитил меня, когда те, кто обязан был меня защищать, этого не делали, – в ярости проговорил он. – Педофилы в тюряге хотели устроить целый праздник в мою честь. В первый же день, когда я там оказался. Еще бы, такая удача… Мальчишка вроде меня – прямо выигрыш в лотерею. У них у всех встал, когда я в первый же вечер пришел на ужин. Я знал, что целым и невредимым мне оттуда не выйти; вопрос был лишь в том, удастся ли мне выжить, когда они всем скопом меня оттрахают. Тасио их прижучил, и ты даже не представляешь, как он это сделал, потому что ты – тупое бревно и воображения у тебя ноль. Он взял их за яйца, он заставил их молиться Пресвятой Деве Фатимской. Этому чуваку я в прямом смысле слова обязан жизнью, потому что ни ты, ни чертовы силы государственной безопасности не были рядом, чтобы меня защитить. Так что не пудри мне мозги. Для меня это, блин, крестный отец, и я ему обязан по гроб жизни.
«Отлично, Кракен. Меняй тактику, перед тобой непрошибаемая стена».
– Я пришел не для того, чтобы ты его сдал, хотя мог бы на тебя надавить. Поверь, очень даже мог бы. Ты мошенничал с карточками, вышел на свободу и первым делом принялся сотрудничать с заключенным, которого осудили за восемь убийств. Не похоже, чтобы тюрьма заставила забыть тебя о преступном прошлом. Сейчас ты снова заигрываешь с законом, и я мог бы отыскать у тебя слабое место и пощекотать там, об этом ты тоже догадываешься. Но на самом деле я пришел не за этим. Я пришел, чтобы заключить с тобой договор. Все, что мне от тебя нужно, – список самых подозрительных фанатов Тасио в «Твиттере».
– И это все? – удивленно воскликнул он. – Список топовых комментаторов в «Твиттере»?
– Ты всех их знаешь, я уверен. Твои невероятные мозги наверняка подавали тебе сигналы тревоги при общении с некоторыми типами. Мне и нашей команде понадобится время, чтобы все это проанализировать, а ты уже давно выдаешь себя за Тасио и всех знаешь наперечет. Некоторые из них любят пококетничать своими извращениями, а кто-то по-настоящему псих. Мне нужны не просто их аккаунты, мне нужны IP, я хочу разыскать наиболее подозрительных пользователей и сделать это как можно быстрее. Сравни их с нашими данными; уверен, ты сделал копию во время хакерского нападения на участок. Если у кого-то из них имеется судимость, немедленно сообщи мне. Договорились?
– Значит, теперь я осведомитель полиции… Мне нет двадцати, неохота начинать так рано. Те, кого я встречал, плохо кончили. Все это приводит к тому, что одна из сторон недовольна, к тому же доносчики всегда плохо кончают, – сказал он, сложив руки на груди.
– Ты не будешь осведомителем полиции. Я не скажу про тебя начальству, никто ничего не узнает. Мне самому выгоднее, чтобы твое имя не фигурировало в отчетах. Это принцип моей работы. У меня есть и другие сотрудники вне официальных каналов, и почти все они такие же молодцы, как и ты. И все же… ты гений, парень.
Он не дрогнул: тщеславие явно не было его слабым мес-том. Но… я еще не нажал на нужную кнопку, и Матусалем это знал. Он колебался.
– И кстати, помимо всего прочего – это тоже способ отблагодарить Тасио. Ты уверен, что он невиновен. Если поможешь мне продвинуться в расследовании и снять с него обвинения, с твоей помощью он выйдет очень скоро, – сказал я. – Итак, я должен знать, могу ли на тебя рассчитывать.
– Знаешь, что происходит на этой стене? – спросил он, указывая на фигуру девушки, на которую наносил слой лака.
– Три фигуры, играющие в карты. Но почему ты меняешь тему? – спросил я.
– Она рассказывает о ловушках, Кракен. И о победе над ними. И о верности. Моя фигура – верность. Смотри, я – кое-что тебе покажу, ты должен это увидеть, – сказал Матусалем, начиная спускаться по боковым ступеням.
Я последовал за ним на небольшом расстоянии. Мы спустились на два уровня и оказались в центре трех фигур.
– Эта фреска вдохновлена картиной XVI века под названием «Обманщик». Знатная дама, символизирующая Виторию, играет в карты с мужчиной, который не только мухлюет, но и хвастается своим обманом, не скрывая его от зрителей. Смотри.
