— А где она? — оглядела кухню Кристина, остановив свой взгляд на телефоне. В детективных фильмах показывали подслушивающие устройства, запрятанные в телефонные аппараты.
— Лучше вам не знать, — сказал он. — Через пятнадцать дней я при вас все отключу. Да-а, и еще одно: запишите мой домашний телефон.
— Зачем? — снова насторожилась она.
— Кристина Евгеньевна, не будьте столь… напряженной, проговорил он. — Я должен все предусмотреть. Я повторяю: мы имеем дело с опасной бандой. И я прилагаю все силы, чтобы выйти на нее...
— Я запомню, — сказала она, когда он назвал номер телефона.
— Вы же программист, — вспомнил он.
Она хотела сказать, что программистам как раз совсем не обязательно держать цифры в голове — все нужные сведения хранятся в банках памяти компьютера, но вместо этого сказала:
— У меня просто хорошая память... на цифры.
Они еще какое-то время посидели за столом молча, потом он поднялся, машинально дотронулся до груди — на голубой рубашке не было одной пуговицы. Она сразу это заметила, но неудобно же было человеку предложить снять рубашку, чтобы она пришила пуговицу... И тем не менее произнесла:
— Давайте я вам пуговицу пришью?
— Я ее потерял днем в автобусе, — улыбнулся он. — Спасибо, я сегодня же ее сам пришью.
А она поймала себя на мысли, что ей хотелось бы посмотреть на его загорелый мускулистый торс. Вообще-то Кристина была равнодушна к мужчинам типа Сталлоне и Шварценеггера, у которых — сплошные мускулы, которые они в каждом фильме охотно демонстрируют. И часто играют в крутых боевиках до половины обнаженными. У Князева мускулатура не бросается в глаза, и чувствуется, что он совсем ею не кичится, и вместе с тем ощущение мощи ощутимо исходит от него, волнует ее…
— А соседи у вас... — уже на пороге спросил он. — Ничего не слышали, не видели?
— Теперь каждый живет в своей раковине и ни на что не реагирует, сказала она. — Если бы даже в моей квартире стреляли — никто не бросился бы на помощь. И даже по телефону в милицию не позвонили бы... А вдруг им потом отомстят?
— Хорошо же преступники запугали людей! — зло вырвалось у него. — Чем больше их боятся, тем легче им грабить, убивать!
— Когда же все это кончится? — посмотрела Кристина ему в глаза. И в глазах у нее плеснулась такая смертная тоска, что Князеву стало не по себе. Он взглянул в глазок, взялся за ручку двери.
— Само по себе, Кристина Евгеньевна, это никогда не кончится, — с горечью признал он. — По крайней мере, до тех пор, пока люди будут равнодушны друг к другу, а власти не примут жесточайшие законы против бандитизма и терроризма. Да что я вам говорю! Об этом пишут, по телевидению говорят, а пока ничего не делается.
— Кому-то, значит, нравится, чтобы так у нас и было, — негромко произнесла она. Эту фразу теперь повторяли многие.
— Спокойной ночи, Кристина... — он помолчал и прибавил: — Кристина Евгеньевна.
— Зовите меня по имени, — предложила она.
— Попробую, но тогда взаимно, ладно?
Глаза у него миндалевидные, сейчас они были изумрудного цвета. Когда за ним закрылась дверь, молодая женщина вернулась на кухню, снова достала из холодильника начатую бутылку «Смирновской», налила в рюмку и залпом выпила. Глядя невидящими глазами в окно — у соседей напротив уже горела настольная лампа под абажуром, подумала, что была бы не против, если бы Артур Князев остался у нее до утра... А что это было: страх перед бандитами или вдруг зашевелившееся в ней желание, думать не хотелось.
Артур Князев сидел в кабинете полковника Владимира Ивановича Селезнева. Его непосредственный начальник — а Артур и сейчас считал его своим командиром — сидел за письменным столом с разноцветными телефонами. Отдельно на тумбочке лежал и самый современный сотовый аппарат «Панасоник» с крошечной антенной, способный ответить на сигнал с другого конца Санкт-Петербурга. Такие телефоны сейчас имели многие бизнесмены, рэкетиры, бандиты. Полковник Селезнев мог получить аппарат только по службе, а они в фирменных магазинах — за немалые деньги.
Кабинет у Владимира Ивановича небольшой, посторонним и в голову не могло прийти, что при научно-исследовательском институте, связанном с болезнями крови, находится секретное подразделение спецназа. Может быть, лишь очень наблюдательный человек смог бы заметить, что научные сотрудники НИИ почти все молодые, как на подбор крепко скроенные и по-спортивному подтянутые. Но почему бы медикам не быть такими? По идее врачи как раз и должны больше других заботиться о своем здоровье. В форме здесь никогда и никто не появлялся. Парадная форма с орденами-медалями висела у спецназовцев дома и надевалась она крайне редко. Может, в год — раз. На втором этаже НИИ, рядом с кабинетом Селезнева, находились еще несколько комнат и кладовых, принадлежащих спецназу, — там хранилось разнообразное оружие, специальное оборудование, камуфляжная форма, бронежилеты. Отсек полковника Селезнева был полностью изолирован от остальных помещений института.
