Впрочем, у полковника Селезнева были и другие кабинеты, разбросанные по районам города, так что найти его даже руководящим «товарищам» было не так-то просто. Для того чтобы в любое время дня и ночи общаться с командиром спецназа, и был предназначен сотовый телефон. Он мог запищать даже в кармане полковника или на тумбочке глубокой ночью. Но знали номер этого тайного телефона очень немногие. Те, кто имел право знать, где Селезнев. Даже самые доверенные сотрудники без особой нужды не беспокоили ночью по этому телефону полковника. Полковники ведь тоже должны отдыхать.
Если Селезнева было трудно найти малоосведомленным людям даже из мэрии или разведорганов то он любого нужного ему сотрудника мог обнаружить в течение нескольких минут. Разумеется подчиненного ему. А кому непосредственно подчинялся сам Владимир Иванович Селезнев, и вообще мало кто знал. Знали только, что он частенько бывает в Большом доме на Литейном, 4. Здесь полковник Селезнев был царь и бог. Его приказы всеми беспрекословно выполнялись. Если в армии «демократы» и пытались через печать и телевидение посеять сомнения в необходимости исполнения приказов своих командиров у солдат и младшего комсостава, то в разведорганах этот номер не прошел. Потому что даже малое сомнение в своем командире могло иметь очень серьезные и необратимые последствия. Вот предатели, купленные за доллары, редко, но встречались. Вычисляли их свои же довольно быстро, и... больше о них никто не слышал.
Полковник Селезнев и его первый заместитель (а Владимир Иванович и не думал освобождать Князева от этой ответственной должности) сидели в кабинете, пили крепкий черный кофе с хрустящим печеньем и негромко разговаривали. Артур Константинович расположился в кресле, близко придвинутом к письменному столу полковника. Поднос с маленькими белыми чашками, кипятильником, быстрорастворимым сахаром и надорванным целлофановым пакетом с печеньем «Мария» на краю письменного стола находился между ними. Вообще-то Артур предпочитал растворимый кофе со сгущенкой, но, как говорится, в монастырь не ходят со своим уставом.
— Я думаю, «Три И» (так полковник звал своего друга Иванова Ивана Ивановича в узком кругу) теперь в безопасности, — густым командирским басом гудел Селезнев. — Судя по всему, банда не из крупных, действовали по принципу: попытка не пытка… Ну а не удалось сорвать куш, отвалили от греха подальше. Я в расчет беру умных бандитов, а не кретинов.
— Я бы не торопился снимать охрану, — заметил Артур. — Были бы умные, они вообще не полезли бы к «Три И».
— А как он тебе? — улыбнулся Селезнев. — Колоритная личность?
— Настоящий мужик, — согласился Князев. — Уважают его в «Аисте», даже любят.
— Любят, а эта Васильева все-таки притащила туда пластиковую бомбу самого последнего образца!
— Не положила же к нему в кабинет? — вступился за Кристину Князев. — Запугали женщину. Это они умеют.
— Тут и собака зарыта: люди запуганы, а оттого стали разобщенными, подозрительными и самое страшное — равнодушными к судьбе даже близких людей. Ты получаешь письма от друзей, родичей?
Артур промолчал: полковник прав, теперь редко пишут, мало звонят, а в гости вообще никто не та приходит… Даже не потому, что у него такая работа. У других-то людей все точно так же...
— Охрану все-таки снимать не стоит, — повторил Артур.
— Я не охрану хочу снять у «Три И», Артур, а тебя забрать оттуда...
— Выходит, мой... долгосрочный отпуск закончился? — спросил Князев.
— У тебя его и не было, — сказал полковник. — Защита «Три И» — это не менее опасная работа, чем наши операции по захвату банд и террористов.
Владимир Иванович был крупным мужчиной, что-то около 190 ростом, лет сорока пяти, как и Артур, он после десятилетки поступил в школу КГБ, потом закончил академию, даже защитил кандидатскую по спецпредметам. Побывал во всех горячих точках СНГ. Лично участвовал в самых опасных операциях, имел награды. Не ликвидировали бы Комитет после всей перестроечной кутерьмы, быть бы ему генералом — документы о присвоении звания были в Москве... У Селезнева немного узкие глаза цвета морской волны, высокий лоб, русые волосы — короткие, зачесанные набок, на подбородке небольшая ямочка, придающая ему добродушный вид, однако полковник Селезнев в среде коллег считался твердым орешком — правда, ничуть непохожим на популярного американского артиста Брюса Уиллиса из сериала «Крепкий орешек». Правильные черты интеллигентного лица с прямым носом и твердым подбородком немного портил продолговатый шрам на щеке, ближе к уху — след душманского ножа. После этой отметки Владимир Иванович не забывал внушать своим спецназовцам, чтобы они никогда не подставлялись. Для этого необходимо было каждодневно тренироваться. Настоящий боец, как раньше писали, «невидимого фронта» должен уметь защитить себя от пули, ножа и уж тем более от кулака... Это он, полковник Селезнев, и навел Артура Князева на мысль использовать для собственной защиты такое необычное оружие, которое уж никак не ожидали встретить у противника преступники... Из-за чего Князев и получил прозвище «Скорпион»...
