И тут она вспомнила слова Михаила Ломова, который сказал, что таких смазливых, как ее хахаль Мордвин, в зоне «петушат» урки, то есть делают их своими наложниками. А ведь после этих слов бандита она и впрямь по-другому стала смотреть на любовника. А когда появился Князев — вот уж у кого в характере сильнó мужское начало! — она больше на других и смотреть не хотела. После мужа Скорпион — как ни странно, ей понравилось его прозвище! — был первым мужчиной, от которого она, как выражалась одна ее приятельница, балдела! Только сейчас она убедилась, что секс в жизни мужчины и женщины имеет огромное значение. Может, даже главное. Вот еще совсем недавно Саша Мордвин ей нравился, она считала, что в постели с ним получает настоящее удовольствие, она всегда руководила им в этой самой постели: Саша покорно делал все, что она хотела. Но вот появился Артур Князев — и будто Кристину разбудили после смерти мужа. Ей нравилось сильное мускулистое тело Князева, в моменты страсти его глаза светились, как малахит, лицо бледнело, сквозь стиснутые зубы вырывался стон... И все это находило в ней отклик, ее страсть тоже накалялась до предела, и когда они оба оказывались одновременно опустошенными — это было мгновение наивысшего наслаждения. И он и она чувствовали, что, как пишут в книгах, они созданы друг для друга.
...Саша Мордвин что-то монотонно бубни о любви, привязанности, мол, он не может забыть, как им было с Кристиной хорошо...
— Кому? — не выдержав этой болтовни, спросила Кристина. — Кому было хорошо?
Вроде бы Саша и неглупый человек, но иногда ему нужно все разжевать, прежде чем до него дойдет.
— Мне и... тебе! — уверенно заявил он. — Я же чувствовал!
— С кем женщине хорошо, от того, мой дорогой, она сама никогда не уходит, — тоном умудренной жизнью матроны сказала Кристина и про себя рассмеялась: откуда это в ней вдруг прорезалась такая назидательность? Коллега все-таки на пять лет старше ее.
— Мне было хорошо! — пролепетал он, моргая карими влажными глазами, тонкие усики над розовой верхней губой дернулись вверх-вниз.
«Сбрил бы он их, что ли? — с раздражением подумала Кристина. — Не идут они тебе, Сашенька! Похож на альфонса...»
— Ладно, чего прошлое ворошить, — опять в тоне Кристины появились назидательные нотки. — Что было, то было, а теперь все изменилось… С того самого дня, как на меня напали бандиты в моей собственной квартире. Это очень страшно, Саша, когда у тебя дома хозяйничают чужие злые люди... С тех пор я дома не чувствую себя в безопасности, хотя и замки сменила, поставила квартиру на охрану, а это стоило мне немалых денег.
— Я все знаю, — уныло заметил он. — Но при чем здесь наши с тобой отношения? Грабят, похищают, убивают людей каждый день, но мир ведь от этого не перевернулся!
— Для тебя, может, и нет, а для меня — да! Перевернулся!
— И для меня в твоем перевернутом мире не осталось места? — с жалкой улыбкой заглянул он сбоку ей в лицо.
— Ты ничего, Саша, не понял, — вздохнула она.
— С тобой последнее время я всегда чувствую себя глупым...
— Мне кажется, я люблю одного человека, — призналась она, останавливаясь у чугунной ограды здания, что напротив ее дома. Вроде бы дождя нет, а асфальт, железные крыши зданий мокрые. И на лобовых стеклах проносящихся мимо машин поблескивают капли.
Мордвин поправил на голове велюровую шляпу — он выглядел в ней немного старомодно. Еще не так холодно, и молодые люди вообще ходят без головных уборов, да и теперь шляпы-то мало кто носит. Разве что пенсионеры из бывших начальников.
— Кажется или любишь? — задал глупый вопрос Мордвин, глядя на ее парадную, из которой вышел мужчина в темной куртке с огромной овчаркой на поводке. В свете фар проходящей машины глаза ее вспыхнули розовым светом.
— Ладно, я отвечу на твой вопрос по-другому: я тебя не люблю, Саша, — нашла в себе мужество Кристина сказать ему правду.
Он даже вздрогнул, как от удара, пальцы его снова потянулись к полям коричневой шляпы, но на полпути замерли, будто он честь кому-то отдавал.
— Я думал... — растерянно вырвалось у него.
— И я думала, — прервала Кристина. — Вернее, обманывала себя и тебя. Наверное, я и раньше тебя не любила, ты мне просто нравился.
— Спасибо за откровенность, — криво усмехнулся он. — Чего мы на улице стоим? Даже кофе не угостишь?
— Не надо тебе подниматься ко мне, — безжалостно продолжала она. — Он, может быть, уже дома и ждет меня.
—У него ключ от твоей квартиры?
— До свидания, Саша, — улыбнулась она. — Уж друзьями-то мы с тобой, надеюсь, останемся?
— Да-да, конечно, — он не смотрел на нее. — Вон мой троллейбус идет... Пока, Кристина! — Суетливо дернул рукой, но не протянул ее, переложил серую папку под мышку и бросился через дорогу к остановке.
