В свете фар вдруг розовым огнем блеснули два глаза, затем дорогу перебежал кабан. Он был гораздо короче привычной свиньи, бурая шерсть свисала клочьями с боков. Сверкнул на острой морде желтый изогнутый клык.
— Видел? — воскликнул Князев.
— Кого? — лениво откликнулся Гимнаст.
— В двух десятках километров от города по шоссе разгуливают кабаны! — удивлялся Артур.
— Да это кошка.
— Это я кошку не отличу от кабана?
— Ну, тогда заяц.
— Пошел к черту, Фома Неверующий! — улыбнулся Князев и, включив мигалки, пошел на обгон фургона с надписью на синем борту «Мебель».
В этот сумрачный ноябрьский вечер Кристину Васильеву увязался провожать Александр Михайлович Мордвин. Князев был занят своими неотложными делами — позвонил, что до субботы его не будет на месте. В «Аисте» он теперь появлялся редко, зато часто в офисе генерального директора можно было увидеть молодого, спортивного вида мужчину — Алексея Григорьевича Крылова. У него смешной, торчащий птичьим крылом темно-русый вихор на голове, ясная мальчишеская улыбка, голубые, с длинными девчоночьими ресницами глаза. Крылов иногда сидел в приемной с журналом или газетой в руках, случалось, по нескольку дней его вообще не было видно в НПО. А начальником охраны «Аиста» стал теперь пожилой, с седыми висками мужчина, явно из бывших военных, Поливанов Сергей Павлович. Этот ходил по цехам, перед окончанием рабочего дня проверял все помещения, стоял рядом с вахтером, глядя на уходящих работников. Князев сказал, что майор в отставке Поливанов в восьмидесятых годах работал в МВД и в свое время наводил страх на питерских преступников. Был в схватке с бандитами серьезно ранен в грудь и после госпиталя демобилизован. Опытный и мужественный человек. Про Алексея Крылова он ничего рассказывать не стал, лишь обронил, что это лучший стрелок, которых он когда-нибудь встречал в своей жизни.
— Лучше тебя? — подзадорила его Кристина. Она искренне считала, что Артура превзойти никто ни в чем не может. В отличие от скупого на деловые разговоры Князева, Леша Крылов охотно поведал ей, что Скорпион — от него она впервые услышала, что так прозвали знакомые ее друга, — самый лучший командир спецподразделения, никто еще его не превзошел в умении нападать и защищаться, не было ему равных и в рукопашном бою. Все это было Кристине приятно слышать, однако разговорить самого Артура ей так и не удалось. Он пожимал плечами, отшучивался, а бывало, и напрямик говорил, что о своих делах беседовать не будет.
— Почему тебя прозвали Скорпионом? — как-то спросила она.
— Наверное, потому, что больно жалю, — улыбнулся он.
— Скорпион в безвыходном положении может сам себя насмерть ужалить, — вспомнила Кристина. Кажется, об этом она слышала еще в школе на уроках зоологии.
— Надо же? А я и не знал, — рассмеялся он и перевел разговор на другое...
— Кристина, я знаю, что в последнее время тебе многое пришлось пережить, но почему вдруг ты так резко изменила свое отношение ко мне? — вывел ее из задумчивости негромкий мягкий голос Александра Михайловича. Она и забыла, что он идет рядом. И лицо у него, как у обиженного ребенка. Саша как раз относится к тем, кто любит, когда их жалеют... в отличие от Артура.
Они только что миновали троллейбусную остановку и приближались к большому светлому зданию с колоннами — офису какого-то банка. Черная чугунная ограда, витые с завитушками ворота, за ними уткнулись костлявыми ветвями в темное небо огромные лиственницы, тополя. На мокрых скамейках никто не сидел, тусклая лампочка у парадного освещала высокую дубовую дверь с латунной, под бронзу, табличкой. Видно, банк богатый: петли тоже латунные, четырехэтажное здание обновлено, сияют оцинкованные водостоки, электронные запоры, переговорное, под козырьком от дождя, устройство. На каменной ступеньке сидела большая рыжая кошка и щурилась на прохожих.
— Ты опять за свое? — искоса взглянув на него, произнесла Кристина. — Если ты хочешь знать, у меня изменилось отношение не только к тебе, но и к себе, ко всей моей жизни! Тебя никогда не били так, чтобы ты терял сознание? Не насиловали?
