Стало известно, что на даче они задержали главаря новой банды, которая недавно окопалась в Санкт-Петербурге, но уже активно начала себе завоевывать место под сумрачным питерским небом. В банде были чеченцы, азербайджанцы, русские. Ядро ее составляли украинцы из Харькова. Сначала запустили сюда своего бизнесмена, открывшего офис по продаже дачных домиков и оборудования для саун. Купили несколько квартир, дач и, как говорится, оперившись на новом месте — до этого они орудовали в Твери, Прибалтике, — стали «щупать» богатых питерских бизнесменов, не очень-то считаясь с их «крышами», что, естественно, не понравилось «старым» рэкетирам. Таким образом они и вышли на Шишкарева, хотя и знали, что его «охраняют». И не кто иной, а земляк, украинец из Киева Яков Раздобудько.
— Арнольд говорил, что его «авторитет», якобы охранявший «Радий», пообещал в офис принести на блюде голову главного обидчика, — сказал Владислав.
— Главаря-то с приятелями судья уже выпустил под залог, — сообщил Князев, утром услышавший эту новость от Селезнева. — Прибежали сразу два адвоката, без звука выложили необходимую для освобождения под залог кругленькую сумму.
— Думаешь, сбежит?
— Нет на него у нас компромата, — сказал Артур. — Он заявил, что приехал к друзьям отдохнуть, за грибками сходить, порыбачить, а там, мол, такая получилась заварушка!
— Отвертится от суда, — сказал майор. — На адвокатов они денег не жалеют, да что адвокаты? Следователей, судей покупают!
— Все-таки лучше, когда мертвые бандюги остаются на месте схватки, — хмуро проговорил Князев. — Из морга их адвокаты не выкупают.
Они шли по Владимирскому проспекту к метро. Сквозь серые лохмотья облаков кое-где пробивались неяркие солнечные лучи, посверкивали никелированные бамперы машин, в толпе прохожих можно еще было увидеть парней и девушек в легких куртках, пожилые люди уже носили пальто и шапки. У многих торчат из сумок ручки зонтов. У афиши Театра Ленинского комсомола стояла молодая женщина в зеленой замшевой куртке — в одной руке у нее на поводке черная такса, в другой — пушистая кошка. Животные, глядя в разные стороны, терпеливо ждали, пока хозяйка ознакомится с репертуаром.
— Если Арнольдов «авторитет» не треплется, то начнется очередная разборка, — сказал Артур.
— Значит, у нас будет меньше работы! — улыбнулся друг. — По телевидению на днях сообщили, что где-то в провинции, после бандитской разборки, одиннадцать трупов осталось.
— Бруклинская резня, — усмехнулся Князев.
— Какая?
— Фильм такой был, — пояснил Артур. — Там тоже бандиты разодрались. Кровь рекой лилась.
— Я уже давно не смотрю по телевизору набившие оскомину боевики, каратистов, суперменов. Такой примитив!
— Ты же когда-то восхищался Шварценеггером. Сталлоне, этим... длинным с косичкой?
— Похождения Нико... Когда это было? — улыбнулся Владислав. — На заре туманной юности. У них ведь одна игра — для простаков...
— Не скажи! — не согласился Князев. — Молокососы у киногероев и учатся насилию, жестокости, разным болевым приемам. В драке норовят конечность сломать или глаз выдавить пальцем.
— Лица! Какие лица! — проводив взглядов группу бритоголовых парней, упакованных в «кожу» и все, как один, в кроссовках, сказал Владислав.
— Знакомых, что ли, встретил?
— Полное отсутствие интеллекта, пустые глаза, дегенеративные лбы и подбородки, — продолжал Романов. — Что же это за популяция такая образовалась в последние годы, Артур?
— Умный, интеллигентный юноша ведь не пойдет в бандиты? — резонно заметил тот. — Бандитами становятся серые, необразованные люди — дети алкоголиков. И еще выгнанные из органов сотрудники. Эти — самые опасные.
— Короче, самые дураковатые?
— Не скажи, — опять не согласился с другом Артур. — Встречаются и очень умные, я бы даже сказал, талантливые. Эти не убивают, не воруют — они руководят дураковатыми, как ты их назвал, еще называют «отмороженными», направляют их слепую силу туда, куда им, главарям, надо. Такие редко и попадаются, а если и попадутся, так на них тут же начинают работать адвокатские конторы, радио, телевидение, и из бандита очень скоро сделают «героя», пострадавшего от несправедливости наших правоохранительных органов.
— В таком случае никакой кровавой разборки может и не быть, — проговорил Владислав. — Умные главари проведут свою «стрелку», покачают друг перед другом права и пойдут на мировую... Главари далеко не дураки и понимают, что от кровавых разборок ряды их редеют, разве не так?
— Я думаю, нам надо будет еще последить за этим главарем и его интернациональным сбродом, — раздумчиво заметил Князев. — Если не побоялись питерских «авторитетов», что защищали Шишкарева, значит, чувствуют свою силу и мы еще о них услышим.
— Ты обратил внимание, когда мы их прижали на даче, главарь очень был недоволен, что один из приехавших с ним, в длинном пальто, стал в нас палить? Ну, которого я уложил наповал?
