Мэриан шумно дышала. Растрепанная, в разорванном платье, она налила в стакан воды из крана и жадно выпила ее, а затем объявила бесцветным голосом:
— На этот раз ты перешел все границы. Я ухожу и потребую развода.
— Тем лучше, — ответил он. — Я достаточно на тебя насмотрелся.
Она вышла из комнаты, и он услышал, как она поднимается по лестнице. Нетвердым шагом Андерсон добрался до крана и сунул под него голову. Жена расцарапала ему лицо, и ранки горели. Некоторое время он держал голову под струей холодной воды, потом вытерся тряпкой. Он чувствовал себя усталым, как будто пробежал пять километров.
В гостиной Андерсон достал из буфета бутылку «Олд Кроу», купленную на «Протеусе». Он отпил прямо из горлышка и опустился в кресло.
Когда Мэриан спустилась, он выпил уже полбутылки. Она надела кожаное пальто и убрала волосы под платок. В руке у нее был чемодан.
— Ты и вправду уходишь? — спросил Андерсон с иронией.
— Навсегда, — ответила она.
Андерсон с трудом встал и снял со стены трубу. Выбравшись следом за женой из дома, он остановился посреди двора, не обращая внимания на дождь. Мэриан уже вывела свой «остин-бэби» из гаража задним ходом и разворачивалась, чтобы выехать на дорогу. Андерсон крикнул:
— Ты, правда, уходишь?
Она высунулась из окна и бросила:
— Да!
Тогда Андерсон сунул трубу в рот и, подставив лицо дождю и ветру, заиграл протестантский гимн: «А теперь возблагодарим все Господа!»
Он доиграл до конца, вернулся в дом, положил трубу на кухонный стол и вытер лицо платком. Он принял решение: немедленно поехать к Паше и все ему рассказать. Возможно, его посадят в тюрьму, но ему на это наплевать.
Отпив для смелости еще несколько глотков «бурбона», Андерсон натянул плащ на промокший пиджак, что оказалось не так просто.
Андерсон вышел из дома, не заперев дверь, и направился в гараж. Меньше чем за четверть часа он выпил почти пол-литра виски и снова был пьян, но усталости больше не чувствовал. Он сел в «триумф», завел мотор и выехал из гаража. По дороге ему в голову снова пришла мысль, что он избавился от жены, и он во все горло затянул религиозный гимн, уже исполненный на трубе: «А теперь возблагодарим все Господа!»
Инженер свернул на улицу, миновал помещение для игры в боулинг и добрался до причала. При виде дома Бабинсов в нем проснулась жестокая радость. Эта сука Мойра не подозревает, что он задумал!
Через тридцать секунд он на полной скорости выскочил на шоссе и врезался в такси, в которое только что сели несколько моряков, направлявшихся в Дунун. Столкновение наделало больше шуму, чем убытков, но Эверетт Андерсон, у которого из ссадины на лбу сочилась кровь, набросился на таксиста. Двое военных полицейских, дежуривших на причале, попытались его успокоить. Он пришел в бешеную ярость и вступил в схватку с ними. Со своей обычной деликатностью они оглушили его ударами дубинки, заметили, что от него несет алкоголем, и оттащили на катер, чтобы доставить в корабельную тюрьму «Протеуса».
Юбер Бониссор де Ла Бат и Энрике Сагарра отдали свои ключи администратору. Молодая пышнотелая брюнетка с молочной кожей улыбнулась Юберу.
— Она к вам явно неравнодушна, — сказал Энрике по-французски. — Если хотите, я вам ее уступлю…
Юбер не ответил. Он читал объявление, уведомлявшее, что двери отеля запирают в полночь и клиенты, намеревающиеся вернуться позднее, должны заранее договориться с ночным сторожем.
— Возможно, мы вернемся поздно, — обратился он к молодой женщине.
Та перестала улыбаться. Ее лицо выразило откровенное неодобрение, пышная грудь поднялась.
— В котором часу? — осведомилась она. — В Дунуне все закрывается очень рано.
— Мы идем на вечеринку к друзьям, — ответил Юбер.
— Хорошо, я предупрежу сторожа. Главное, не очень шумите, когда вернетесь. Это приличный отель, и все наши клиенты мирные люди.
— Мы в этом уверены. Спасибо, мисс.
Юбер улыбнулся женщине, но она осталась каменной.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Йора, — неохотно ответила она.
— Красивое имя и очень вам идет, — заверил Юбер. — Говоря откровенно, я бы предпочел провести вечер с вами, если бы это было возможно. Увы, у каждого из нас есть обязанности.
Она покраснела и промолчала. Юбер окинул ее ласкающим взглядом, пожелал спокойной ночи и догнал Энрике.
— Ну, вы и трепач! — заметил Энрике.
— Дорогой мой, — откликнулся Юбер, наша жизнь не позволяет нам портить отношения с работниками отелей.
— Особенно с работницами, — уточнил Энрике.
Они вышли. Было всего десять часов, дождь прекратился, и на западе сквозь облака еще пробивались остатки дневного света. Маяк рассекал лучом тьму с ритмичностью метронома. За раскрашенными стеклами «Кафе пиратов», откуда доносились звуки твиста, двигались силуэты. Они сели в «форд-зодиак», взятый Энрике напрокат.
— Куда едем? — спросил Энрике.
— Сначала совершим ознакомительную прогулку, посмотрим на бары, где есть народ.
Энрике завел мотор. Почти тотчас снова полил дождь. Пришлось включать «дворники».
— Собачья погода, — буркнул Энрике.
