— Ты слышал? Этот тип меня беспокоит… Вне всяких сомнений, он американский агент. Постарайся проследить, что он делает и с кем встречается. Если появятся опасения, что он от тебя оторвется, или если он заметит за собой «хвост», убери без колебаний. Обычным способом, план ухода тот же. Укрытие подготовлено. Я на тебя рассчитываю, Витторио…
Гостиница «Гарибальди», 22 часа:
За стойкой дремала толстая матрона. Антонио стоял, прислонившись плечом к двери. За этой дверью была лестница, по которой можно было подняться в номера, и коридор, ведущий на кухню.
Десяток клиентов, по большей части моряки, все итальянцы, вели бесконечный разговор о своей работе, потягивая виноградную водку.
Тяжелая задымленная атмосфера, вонь разлитого дешевого вина и человеческого пота.
Юбер допил последние капли кофе, поданного ему в конце ужина, и сделал вид, что углубился в чтение газеты.
Зазвонил телефон. Матрона неторопливо повернула свою тушу, пробурчала несколько слов, вынула один из штекеров маленького коммутатора, воткнула его в другую ячейку, положила трубку и вновь приняла позу Будды.
Вошел человек, вместе с ним в помещение ворвался порыв ветра с дождем. Сняв фуражку моряка торгового флота, он отряхнул плащ, обвел зал холодным взглядом и облокотился о стойку бара.
Этот тоже был итальянец.
Клиентура была исключительно итальянской.
Юбер немного опустил газету, чтобы иметь возможность наблюдать за Антонио. Служащий гостиницы, выполнявший всякую работу, казалось, мечтал. Тощий, сутулый, лысый, с длинными, как у обезьяны, руками и косым жуликоватым взглядом. Неприятная внешность.
Их глаза встретились. Юбер сделал ему знак подойти. Тот двинулся развинченной походкой и со скучающим видом.
— Слушайте, Антонио, — тихо проговорил Юбер, давая понять, что хочет, чтобы его никто не слышал. — Вы кажетесь мне сообразительным, и, как и всем, вам нужны деньги…
В глазах Антонио скука сменилась жадностью.
— Десять долларов никогда не лишние, — продолжал Юбер, подмигнув.
— Конечно, синьор. Весь вопрос в том, что вы хотите получить взамен.
— Простую информацию.
Он сделал паузу и для большей убедительности достал из кармана десятидолларовую бумажку.
— У меня была назначена здесь встреча с другом, Франсисом Альбрехтом. Он должен был приехать вчера…
Костлявое лицо Антонио напряглось. Юбер это заметил и продолжил фальшиво-непринужденным тоном:
— Он здесь?
Антонио прикусил губу, незаметно бросил взгляд на матрону, без смущения рассматривавшую их, и тихо ответил:
— Нет, синьор, уехал и даже не заплатил по счету!
— О! — произнес Юбер, изображая, что это его шокировало. — Ну-ка, расскажите…
— Он приехал вчера вечером, синьор, с одним чемоданом. Мы дали ему шестой номер. Утром я постучал в его дверь, чтобы сказать, что принес завтрак. В комнате никого не было. Он убежал через окно, наверняка ночью. Хозяйка подала жалобу. Все-таки так вести себя непорядочно…
Он наклонился и лицемерно спросил:
— Вы говорили, он ваш друг?
Юбер, как отличный актер, изобразил смущенное отступление:
— Ну, друг это слишком громко сказано… Скажем, он мой знакомый. — И добавил, притворяясь, что пребывает в нерешительности: — Однако, если завтра вы не получите от него известий, я… возможно, я оплачу его счет, но при условии, что вы дадите мне расписку.
Антонио выпрямился:
— Я скажу об этом хозяйке.
Юбер удержал его за рукав и пошуршал в пальцах десяткой.
— Секундочку. Я не тороплюсь.
Он еще больше понизил голос:
— Этот побег через окно посреди ночи как-то не вяжется с синьором Альбрехтом. У вас не создалось впечатление, что он чего-то боялся? Может быть, он здесь с кем-нибудь поссорился?
Антонио поморщился и ответил:
— Не знаю.
Юбер еще выразительнее пошуршал купюрой.
— Подумайте получше…
Антонио вздохнул, отер со лба пот и мысленно решил, что не стоит компрометировать себя из-за десяти долларов. Он принял обычный вид и равнодушно произнес перед тем, как отойти:
— Я уже подумал, синьор.
Юбера это не обмануло, но он ничего не мог вытянуть из этого типа, который наверняка знал больше, чем старался показать.
— Счет, — крикнул Юбер вслед Антонио.
— Сейчас, синьор.
Антонио подошел к матроне, которая стала ему что-то тихо говорить, с подозрением глядя на Юбера. Он ей коротко ответил. Она написала счет на карточке. Антонио положил ее на тарелку и принес Юберу.
Тот расплатился и оставил десять долларов в качестве чаевых. Антонио проводил его до тротуара, несмотря на дождь, посмотрел, как он садится в «мерседес» и уезжает, потом сунул голову в оставшуюся приоткрытой дверь и крикнул хозяйке:
— Я за сигаретами! На пару минут!
Он добежал до табачного ларька на углу улицы и попросил разрешения позвонить. Нервно набрав номер, он тихо заговорил:
