Входная дверь застонала под напором ветра. Он снова испугался и спросил в лоб:
— А что ваш брат?.. Вы, кажется, больше не волнуетесь за него?
И сразу же пожалел, что задал этот вопрос, хотя он мучил его все это время. После возвращения домой Эстер ни разу не упомянула о своем брате и как будто совершенно перестала беспокоиться о нем…
Менцель увидел, как она вздрогнула и как по щекам разлился румянец. Она медленно повернула свою прекрасную голову, чтобы посмотреть на него. В стеклах ее очков отразились пять ламп люстры.
— Почему вы об этом спрашиваете? — И с ноткой нервозности в голосе добавила: — Я не очень экспансивна. Что толку говорить… Он наверняка позвонит или даже вернется в ближайшее время.
Он опустил глаза.
— Я отвезу все на кухню, а потом подниму вас в вашу комнату. Вам не стоит проводить здесь еще одну ночь… Вам надо нормально отдохнуть…
Эстер подумала: «У него возникли сомнения, и он хочет меня удалить, чтобы уйти. Его нельзя отпускать… Он для меня единственный шанс спасти Артура».
— Я хочу остаться здесь, — сказала она. — В прошлую ночь я хорошо выспалась. А наверху мне будет страшно одной.
Ему захотелось сказать, что он охотно разделит с ней постель, и он удивился своей смелости, но не устыдился этого желания. Он очень хотел, чтобы она осталась рядом с ним.
— Как хотите, — сказал Менцель, вставая. — А почему разносчик так странно звонит? Три длинных и четыре коротких?
Она ответила не сразу, сделав сначала длинную затяжку.
— Это я просила его так делать…
Эстер старалась не смотреть на Менцеля. Но его такое объяснение не удовлетворило. Не сводя глаз с изящной лодыжки, высунувшейся из-под подола домашнего халата, он продолжал настаивать:
— Он не счел это странным?
Она смутилась:
— Нет, почему? Вернее, да… Но он быстро понял… Я одна…
Он покатил столик на колесах на кухню.
— Вы ему не платите?
Эстер пролепетала, радуясь, что он стоит спиной и не может ее видеть:
— Заплачу, когда все закончится. Он приносит мне продукты в кредит.
Он вышел. Слышался только скрип колес столика и звук медленных шагов Менцеля.
«Он что-то заподозрил, — подумала Эстер. — Я должна за ним следить, если не хочу, чтобы он попытался уйти». И вдруг ее охватила паника: «Я никогда не сумею продержать его здесь еще тридцать шесть часов. Это очень долго, слишком долго… Я должна что-то сделать…»
Она услышала, как Менцель гремит посудой на кухне. «Надо найти способ удалить его, чтобы позвонить Хирурго и выторговать освобождение Артура в обмен на выдачу Менцеля».
И тут же ужаснулась этой мысли. «Этот человек доверился мне, он в моей власти, и я не имею права так поступить с ним. Это было бы чудовищно… ЧУДОВИЩНО!»
Она вздрогнула от холода. Менцель продолжал возиться с посудой. На кухне что-то упало. Хлопнул ставень. В камине затрещало полено. Часы стиля ампир прозвонили половину двенадцатого… Эстер было холодно и страшно.
«Артуру грозит смертельная опасность. Если он не вернется, это будет означать и мою смерть. Обо мне некому будет заботиться. Значит, две жизни за одну. Это не моя вина. Я должна быть безжалостной… Он меня любит. Я вижу это по его глазам, по каждому его жесту… Он меня любит… и если бы я захотела, может быть, он женился бы на мне?.. Но как бы я стала жить с ним, зная, что могла спасти брата, выдав его? Это будет преследовать меня всю жизнь… Господи! Я схожу с ума…»
Она закрыла лицо руками, а когда убрала их, он стоял в дверном проеме с напряженным лицом.
— Вы очень бледны, — прошептал он.
Он подбежал к ней, упал на колени и обнял. Ее нервы не выдержали, и она зарыдала.
— Я вас люблю, — почти закричал он.
Она отрицательно покачала головой, и вдруг, каким-то чудом прочитав ее мысли, он понял, что ее тревожит. Его охватило желание пожертвовать собой. Он по-прежнему чувствовал себя героем кинофильма… Он прижал Эстер к себе так сильно, что ей стало больно, и бессвязно пробормотал:
— Не плачьте. Я не хочу… Я люблю вас. Скажите мне, что вы хотите, и я это сделаю. Все что угодно. Если я должен отдать свою свободу или жизнь, чтобы спасти вашего брата, я это сделаю… Немедленно. Я больше не могу… Я не хочу видеть вас такой.
У нее закружилась голова; в огромных зеленых глазах застыл испуг. «Он обо всем догадался… Он знает, что я хочу его выдать, и согласен». Вдруг к ее щекам прилила жаркая волна. «Он меня любит. Он только что сказал это… Мне никто никогда этого не говорил. Я была только калекой. Он меня любит… Я не могу его выдать. Артур, возможно, сам найдет способ спастись…»
Она почувствовала, что губы Стефана Менцеля прижались к ее губам, и чуть не потеряла сознание. Потом, без видимой причины, Эстер подумала о Гарри Брасселе, человеке, которого, по словам Арриго Нера, ничто не могло остановить и который хотел найти Артура. Не задумываясь, хорошо это будет или плохо, она мысленно пожелала ему удачи.
Два длинных луча фар пробежали по мокрому от дождя двору и остановились на сером фасаде дома с широкими влажными пятнами.
— Здесь, — сказал Паоло. — Мы приехали. Шеф ждет вас.
