Жан-Поль Готье. Сентиментальный панк полностью

И она начинала играть. В одежде стояла под установленным на подиуме душем, получив лишь одно указание: «Думай о Бардо в фильме “Презрение”». Летиция так хорошо «бардоризировалась», что сыграла ББ в фильме о Серже Генсбуре[195]. Волшебник ничему не учит, он просто использует самое незаметное, но эффективное оружие – магнетизм. «Работая с ним вместе, становишься смелой и не боишься импровизировать, – объясняет Элена Ногуэрра, еще одна модель, которую Готье вывел на сцену. – Его энергия и энтузиазм заразительны».

Пятьдесят лет. Круглая дата. Жан-Поль уже немного прибавил в весе. Его называют весельчаком и мальчишкой. Время округляться еще не пришло. У него еще есть на это пять лет, но в мире моды вечность длится всего полгода. Говоря иначе, год считается за два, и люди могут постареть всего за сезон. Это очень важные десять лет, человек ощущает себя так, словно внутри у него бушует цунами. На языке социологии это называется КСВ – кризис среднего возраста. Жан-Поль облачил свой КСВ в тенниски, черные рубашки и темно-синие джинсы и надел на него школьный рюкзак. Тельняшки «мальчишки-хулигана» были отправлены в шкаф. Платиновые виски уже слегка припудрило серебром, а в правом ухе иронически поблескивали пять золотых точек. Мудрый ребенок понемногу учился скрывать все фантазии глубоко в себе.

Кристиан Диор, строгий Арлекин, пользующийся успехом и всеобщим почитанием, прятал сумасшедший характер и безумные порывы под сдержанными темными костюмами. Он работал в ателье в белой блузе фармацевта и создал для публики образ респектабельного аккуратного банкира. В сорок лет Диор выглядел так, словно ему уже исполнилось шестьдесят. Он стремительно обгонял свои годы, и его жизнь летела со скоростью ракеты. Уже в декабре 1946 года особняк на улице Монтень открыл свои двери для посетителей.

Кристиану шел всего сорок второй год, когда он взбудоражил моду стилем new look и открыл ателье от-кутюр по всему миру от Мексики до Кубы и от Канады до Чили, – и после этого о нем стали писать во всех новостях. Именно этого любезного полноватого человека средних лет будущая королева Елизавета попросила провести сверхсекретный частный показ в посольстве Франции в Лондоне. Америка уже тоже сгорала от нетерпения. Два года спустя, в 1948 году, Диор открыл двери своего серебристого Трианона на Пятой авеню в Нью-Йорке. Такая стремительность изумляет. Готье тоже был мастером «нового облика», ставшим в течение пятнадцати лет автором новых завораживающих образов, при этом в каждую его коллекцию входило по крайней мере двести моделей одежды! Итог? Изобретатель «премьер». Начиная с 1981 года он не останавливался. Использовал перфорированную кожу, которой обтягивали автомобильные сиденья, при создании коллекции «Хай-тек»; пародировал костюмы «Шанель», делая модели из клетчатого коврового плюша… Благодаря ему готовое платье и декоративность стали единым понятием, получилось что-то вроде FIAC[196] от моды. Двумя годами позже он представил коллекцию «Дадаизм»: платья, брюки, юбки, которые, казалось, вот-вот спадут с плеч или соскользнут с бедер. Струящиеся одежды, скроенные по принципу обмана зрения, при котором верхняя часть костюма фиксирует на фигуре нижнюю часть, позволяя на миг увидеть белье. Готье-провокатор гениально играет с материалами и формами: вечерние платья из латекса, дешевого материала секс-шопов. Каждый стандарт и стереотип он выворачивает наизнанку. Его женские образы словно сотканы из лоскутного одеяла: открытый на груди кардиган, с рукавами от твидового пиджака, и лосины из лайкры. Он трансформирует классические силуэты, импровизирует с военной формой и матросским костюмом, делая их частью женского гардероба, одновременно наслаждаясь практичностью кринолинов. В девятнадцатом веке металлические каркасы, на которые натягивались юбки, заменили жесткие кринолины, которые не менее эффективно обеспечивали объем наряду. Готье вернулся к каркасу и платьям на шнуровке, бесконечно вращаясь внутри этого метафорического круга, повторяя мотив кринолина и нижних юбок и создавая все новые шедевры от-кутюр.