На простую вещественную тему она как будто начала отвечать простыми вещественными подробностями: в момент коронации официальная драгоценная корона действительно не могла быть использована, потому что вместе со всеми королевскими регалиями находилась ещё в руках англичан в Сен-Дени и только позднее перешла в руки Карла VII. Но по мере того как она говорит, из-за материальных подробностей как будто всё больше выступает аллегория (или нечто иное).
Видела ли она эту другую корону?
Она попыталась уйти от этой темы:
– Я ничего не могу сказать, не преступив клятвы… Но если я и не видела сама той короны, я слышала, что она до такой степени драгоценна и роскошна.
Склонен думать, что она говорит тут о явлении мистической короны, которую она видела вместе с Карлом VII, и в то же время о том, что должно быть, когда исполнится «обещание, принесённое ангелом», и король окончательно получит свою корону, т. е. «полностью получит всё своё королевство». Как бы то ни было, трибунал крепко вцепился в ту, «другую», корону и уже до самого конца не даст ей с этим покоя.
3 марта (опять через день) они вновь стали добиваться внешних подробностей её видений. «Так как она сказала, что у архангела Михаила имеются крылья (когда она это говорила, из протоколов не видно. –
– Я вам сказала всё, что знаю, и больше ничего об этом отвечать вам не буду. Я видела их так же хорошо, как знаю, что они – святые Царствия Небесного.
Видит ли она что-либо, кроме ликов?
– Я вам сказала всё, что знаю об этом…
И тут же повторила, что всего она им не откроет:
– Я предпочла бы, чтобы вы велели отрубить мне голову, чем сказать вам всё, что я знаю… Я видела их своими глазами и верю, что это они, так же твёрдо, как в то, что Бог есть. Сейчас вы больше ничего не получите, кроме того, что я вам уже ответила. А то, что относится к процессу, охотно расскажу.
Опять они стали допрашивать её, думает ли она, что освободится из плена.
– Это не касается вашего процесса. Хотите вы, чтобы я говорила против самой себя?
Нет ли у неё на этот счёт обещания от Голосов?
– Это не касается вашего процесса. Я в этом полагаюсь на волю Господню, Он сделает так, как Ему угодно.
Трибунал настаивал.
– Если бы всё вас касалось, я и сказала бы вам всё… Честное слово, я не знаю ни дня ни часа. Пусть будет так, как Богу угодно.
И наконец:
– Да, действительно, они мне сказали, что я буду освобождена, – но я не знаю ни дня ни часа… И ещё – чтоб я смелой была перед вами, с бодрым лицом!
Речь пошла о мужской одежде. Она устало отвечала на вопросы, касавшиеся целого ряда материальных подробностей:
– Я вам об этом уже ответила… Не помню… Не помню… Это не относится к вашему процессу…
Не думает ли она, что совершила смертный грех, одевшись мужчиной?
– Я поступлю лучше благодаря тому, что слушаюсь моего Верховного Государя, т. е. Бога, и Ему служу!
Они стали по всем направлениям разыскивать дьявольские ухищрения. Не заказывали ли другие военачальники вымпелы наподобие того, что был у неё? Не приносили ли эти вымпелы удачу?
Она ответила, что поступала очень просто, без всяких таких ухищрений:
– Я порой говорила нашим: смело идите сквозь англичан – и шла сама.
Говорила ли она им, что у них будет удача?
– Я им говорила то, что уже произошло и ещё произойдёт.
Каким образом под Шато-Тьерри ловили бабочек её знаменем?
– Никогда этого не было и никогда это не говорилось на нашей стороне; а придумали это те, кто на этой стороне.
Что было в Реймсе с перчатками (которые король по обычаю раздавал после коронации)?
– Один дворянин потерял перчатки, но я никогда не говорила, что найду их.
Вместе с этим вздором она должна была теперь отвечать за любовь, которой её окружал народ, за то, что люди насильно целовали ей руки, делали её изображения.
– Многие женщины прикасались к моим рукам и кольцам; а что они при этом думали – не знаю.
Служили ли за неё молебны и обедни?
– Ничего об этом не знаю; а если служили, то делали это не по моему распоряжению; и если за меня молились, мне кажется, в этом нет ничего плохого.
Верят ли сторонники её короля, что она послана Богом?
– Не знаю, верят ли они в это, и полагаюсь на их сердце… Но если они и не верят, я всё-таки послана Богом!
Хорошо ли в это верить?
– Если они верят, что я послана Богом, они не обманываются.
Страница за страницей, в ответ на их расспросы, записывалась для грядущих родов история этой жизни: встреча с братом Ришаром в Труа, трагикомедия с Катрин из Ла Рошели, ожидание плена, боревуарская драма (которую они старались теперь истолковать как попытку самоубийства).
Причащалась ли она в мужской одежде?
– Да; но не помню, чтоб когда-либо причащалась вооружённой.
Долго и подробно расспрашивали об ущербе, который она нанесла епископу Санлисскому, взяв себе его кобылу, после того как он бежал при наступлении короля.
