– Так вот оно что! – сообразил дук. – Так это просто месть с твоей стороны! Он, значит, не хочет платить благодаря какому-то твоему намеку?. . Но, видишь ли, шутить такими вещами нельзя, потому что для нас это слишком важно.
– Уж будто бы в самом деле так и важно? – протянула княгиня Мария, прищурившись.
– Да, да!..
– Но, насколько мне было известно, вы на эти деньги не рассчитывали...
– Ты ошибаешься, я рассчитывал и даже очень... И, ты слышишь, я требую теперь от тебя, что ты должна сделать все возможное, чтобы он платил...
– Знаете! – вдруг серьезно обратилась к нему Мария. – Я с некоторых пор не узнаю вас... Вы до того изменились, что перестали быть похожими на самого себя... Где ваше прежнее спокойствие и уравновешенность?..
Дук Иосиф почувствовал, что она права. Он действительно очень изменился за последнее время, он и сам не мог не сознавать этого...
И именно потому, что Мария была права, он сейчас же рассердился и захотел немедленно восстановить авторитет сердитым окриком, хотя и должен был знать, что это не только будет напрасным, но и может послужить признаком еще большей его слабости...
Словом, испытанный в жизни человек, умевший укрощать таких, каким был даже Борянский, пасовал перед молоденькой, хорошенькой женой именно потому, что она была молоденькой и хорошенькой.
– Перестаньте учить меня, – рассердился он, – а делайте то, что я говорю вам...
– Как же мне быть? – насмешливо возразила княгиня Мария. – То вы хотите, чтобы я сидела взаперти и никого не видела, то вам угодно, чтобы я влияла на человека, который не хочет вам платить... Если вы ищете моей помощи, то дайте мне свободно действовать самой!
– Хорошо! Я согласен. Действуй! Действуй сама, но только действуй! Он отказывается платить...
– Как? Совсем?
– Да, вот его письмо...
Княгиня Мария прочла письмо Саши Николаича, уверенная в своей силе и уверенная, что он подписал это письмо под ее же влиянием и что теперь, когда ее цель достигнута, то есть она снова получила свободу действий от мужа, она сумеет справиться с Николаевым так, как это будет нужно ей.
– Понимаешь ли, – повторил дук, – положение гораздо серьезнее, чем ты думаешь.
– Нам эти деньги очень нужны?
Этот вопрос Мария задала не как оскорбленная жена мужу-обидчику, а как сотоварищ по общему делу, интересующийся выгодами компании.
Дук ответил одним только словом:
– Очень!
– Вы начинаете беспокоить меня, – сказала княгиня Мария.
– И могу уверить вас, что беспокоиться есть о чем...
– Даже так?
– Да... – Дук Иосиф подошел к жене совсем близко, нагнулся и почти шепотом произнес: – У меня такое положение, что я расходую последнюю тысячу рублей...
– Но вы можете, в крайнем случае, получить деньги из Парижа...
Дук покачал головой и произнес:
– Ничего я не могу получить: я только что получил письмо оттуда... Там произошел крах банка и все рухнуло...
Он дипломатично свалил все на крах банка, который действительно произошел тогда в Париже, на самом же деле он получил оттуда известие, что главная парижская фракция общества «Восстановления прав обездоленных» потерпела неудачу во всех своих делах и понесла такие убытки, что теперь просила помощи Петербурга. Здесь же, в Петербурге, требовалась помощь Парижа. В эти частности своей деятельности дук не посвящал жену и удовольствовался тем, что сказал ей о крахе банка.
Это известие для княгини Марии было так неожиданно, что она в первую минуту не смогла ничего сказать. Она уже успела привыкнуть к окружающей ее роскоши и к тому, что когда ей нужны деньги, то достаточно обратиться к дуку, чтобы получить их. Эта привычка укоренилась до того крепко, что иначе она и не могла себе представить дальнейшую жизнь.
И вдруг, как снег на голову среди жаркой летней погоды, такое сообщение мужа!..
Княгиня Мария уже забыла в эту минуту оскорбление, нанесенное ей, и ту злобу, соединенную с жаждой мести, которую она имела против него. Опасность полного разорения снова соединила ее с ним.
– На что мы можем надеяться? – спросила она.
– Во-первых, на отдачу денег Николаевым, а во-вторых, на дело по наследству маркизы де Турневиль. Если эти комбинации удадутся, мы будем опять обеспечены надолго...
– Принимай меры относительно наследства маркизы и не беспокойся о деле Николаева. Это дело я беру на себя, – сказала княгиня.
Орест, вдоволь наигравшись на бильярде у себя в трактире, вспомнил про Борянского и решил проведать его.
У Борянского шла картежная игра, продолжавшаяся уже вторые сутки. Большинство игравших было в таком состоянии, что с трудом сознавало, что происходит вокруг. Только сам Борянский продолжал метать банк и выигрывать (это он делал наверняка) и, казалось, на него совершенно не действовало огромное количество вина, выпитого им.
– О Орест! – сказал он, увидев Беспалова. – Пей и служи гостям предметом подражания...
Орест терпеть не мог играть в карты. Он принялся пить и спаивать понтеров банка, что было на руку Борянскому.
