Оресту случалось даже у Борянского засыпать под столом. Он там услышал один разговор, который до сих пор не мог привести в ясность, как следует.
Но Орест очень любил комфорт и не всегда довольствовался сном под столом... Если представлялась возможность устроиться иначе, он не брезговал ею...
Ублаготворившись достаточно, он пошел бродить по комнатам, оставив зал, где продолжалась игра.
В гостиной двое спали в креслах, а один, молоденький, почти мальчик, очевидно, только что проигравшийся в пух, стоял у окна, схватившись обеими руками за волосы.
Орест, как будто это вовсе не касалось его, проследовал дальше якобы в кабинет хозяина; но и тут большой диван был занят «мертвым телом».
Орест прошел в следующую комнату – спальню Борецкого.
Здесь никого не было и благодаря открытым дверям воздух оказался чище и дышалось легче.
Орест остановился, подумал и без всякой церемонии, никого не спрашиваясь, лег на стоящую за ширмой постель. Последняя была очень мягка, удобна, и Орест почувствовал себя на ней хорошо. Он растянулся и стал глядеть в потолок.
Потолок, на котором был нарисован плющ, вертелся. Орест понял, что, разумеется, ему это только кажется, потому что у него кружится голова... И чтобы она больше не кружилась, ему нужно было заснуть. И он уже собрался сделать это, как вдруг услышал, что в комнату вошли.
Вошедшие видеть его не могли, потому что он был укрыт ширмой, но он их мог видеть в щель между двумя створками ширмы.
Вошедшие были сам Борянский и седой старик с большой бородой и длинными волосами, в черной шапочке.
– Пожалуйста, поскорее только! – сказал Борянский. – Игра в полном разгаре и мне нельзя отлучаться надолго... Что вам угодно?
– Я надеюсь, что ты спрашиваешь, что мне угодно приказать тебе? – произнес старик.
– Ну, да! Да! Только говорите скорей.
– Ты много выигрываешь в карты?
– Порядочно.
– А Орест Беспалов?
– Он приходит только навестить меня и выпить.
– Ты продолжаешь поддерживать с ним отношения?
– Да говорите же, что вам нужно?.. Меня ждут пон-ты... мне каждая минута дорога... – с досадой сказал Борянский.
– Ты не забудь, что говоришь с человеком, которого хотел отравить, что тебе, впрочем, не удалось...
– Ах, вы измучаете меня! – воскликнул Борянский. – В вас ниспослано наказание свыше, должно быть!
– Должно быть! – повторил старик. – Так вот видишь ли! Надобно внушить этому Оресту, что где-нибудь – место сам выбери, где хочешь, – зарыт клад, и на этом месте потихоньку от него закопай какой-нибудь ржавый железный ящик с куском пергамента, который я пришлю тебе завтра... Тогда я тебя освобожу от этого вечно пьяного Ореста, и ты будешь иметь возможность отбояриться от него!
– Это все? – спросил Борянский.
– Нет, не все... Ты сколько выиграл за последние двое суток?
– Примета игрока никогда не говорить выигрыша...
– Ну, только не такого, как ты! При всяких приметах ты наверняка выиграешь!. . Три тысячи ты, верно, выиграл? Так, видишь ли, мне нужны как раз три тысячи и ты дашь мне их!
– Но... – стал было возражать Борянский, – ведь мы, как члены общества, делим только те барыши, которые получены от совместной работы... личный же заработок каждого остается при нем!
– Совершенно верно, и эти три тысячи я у тебя требую не как паевые, а лично мне взаймы!.. Я думаю, ты можешь мне доверить такую сумму?
– Ох, никому я не доверяю!
– Ты дашь мне эти деньги, или будешь исключен из нашего общества!
– Ах, как бы мне хотелось этого! – невольно вырвалось у Борянского.
– И тогда, – продолжал старик, – из-под земли всплывет то, что зарыто у тебя в подвале.
– Вот вам... берите! – поспешил сказать Борянский и хлопнул бумажником по столу.
– Я отдам тебе через три месяца! – сказал старик.
Затем они вышли, прикрыв за собой дверь.
Орест лежал за ширмой, не дыша и не шелохнувшись, чтобы не выдать своего присутствия, и от слова до слова слышал весь их разговор... Он был удивлен тем, что Борянский возится с ним не по личному желанию, оказывается, а потому, что его принуждает к этому какой-то старик.
Этот старик был совершенно неизвестен Оресту, а между тем ему зачем-то понадобилось, чтобы Борянский его обманул насчет клада.
«И зачем, – рассуждал Орест, – он говорит обо мне довольно непочтительно, чтоб ему пусто было!..»
И Беспалов не на шутку рассердился, как смел этот незнакомый ему старик так говорить о нем! И кто он такой? Откуда он взялся?
«Ну погоди ж, – злобно подумал он, мысленно обращаясь к старику, – я тебе сделаю смешную шутку!»
Как он ни был выпивши, у него все же хватило настолько силы и смекалки, что он потихоньку встал с постели и поспешил выйти из спальни Борянского, так, что никто не заметил, что он был там.
Впрочем, опасаться ему нужно было самого Борянского, а тот уже успел засесть за карточный стол и все свое внимание отдал картам.
Орест прошмыгнул на лестницу и вышел на улицу как раз в ту минуту, когда старик сел в свою карету и последняя уже готова была тронуться.
