–Я впервые услышал об Иеффае, когда мне было двенадцать лет. Приближалась моя бар-мицва. И в ту пору я часто размышлял о том, что значит быть евреем. Почему мы так отличаемся от всех прочих? «Избранный народ». Избранный для чего? В общем, видите ли, учителя меня очень любили, я много читал. И как-то вечером, сидя у себя в комнате, прочел эту жуткую историю. Я так расстроился, что прибежал к родителям и заявил: «Всё! Не надо мне никакой бар-мицвы!» Я думал, отец меня отлупит до полусмерти. – Раввин улыбнулся печально, видимо, вспомнил отца – наверное, тот остался в Америке, постарел, одряхлел, а может, уже и умер.
– Что же вас так расстроило?
–То есть вы не читали эту историю? В Книге судей написано, что Иеффай родился к востоку от реки Иордан, в древних горах Галаада, изведал лишения, но вознесся на вершину власти и стал править своим народом. Это было уже после смерти Моисея, но до того, как Саул стал царем. Трудное время для народа Израиля. Люди тогда обитали в домах, которые строили наскоро из глины и камня, семейства объединялись друг с другом, но союзы их оказывались непрочными – словом, не народ, а сборище бродяг, оборванцев и оборванок, сварившихся из-за стоимости скота и проклинавших друг друга из-за своих невзгод. На протяжении многих веков они изнывали под гнетом то одних, то других враждебных соседей, вспоминали рабство египетское и кнуты фараона. Вот в каком кровавом мире появился на свет Иеффай, плод греха: его мать была блудницей. Уж извините, Кейт, это не я придумал, и мне самому не нравится это слово. Но оно объясняет, как к ней относились люди. Мы даже имени ее не знаем. Незаконнорожденный – еще одно слово, которое мне не нравится, но оно здесь уместно. Опять-таки извините. В те суматошные годы между смертью одного судьи и появлением его преемника незаконнорожденных наверняка было много; в ту пору многие израильтяне забыли Тору, поклонялись Баалу – или, как называют его христиане, Вельзевулу. Разумеется, не со всеми обходились так же круто, как с Иеффаем: законнорожденные братья изгнали его из Галаада, дабы он не наследовал их блудодею-отцу. Иеффай бежал на окраину Ханаана, подальше от всех родных и привычной жизни. И поселился в земле Тов. Быть может, порой в изгнании он глядел на пески пустыни и шептал себе, что у Ашема о нем Своя воля; мы об этом не знаем. Но в чужой земле Тов, которая в пространном библейском повествовании упомянута лишь однажды, Иеффай обрел процветание. В древних преданиях сыновьям, оказавшимся в опасности, зачастую везет – взять хотя бы Даниила и львов, или Иосифа, который получил свободу и сказочно разбогател. Вам же знакомы такие истории, верно? Шучу. Неевреи их точно знают.
В изгнании у Иеффая появились друзья. Он окреп, влюбился, женился. Трудился в поте лица, возделывал землю, и когда вечером ложился спать, сон его не тревожили ни сожаления, ни тревоги. Со временем его жена родила дочь, их единственного ребенка. И часто под вечер Иеффай лакомился плодами под оливой, качал на колене дочурку, а она что-то восторженно лепетала. Если б Господь не избрал его избавителем своего народа, Иеффай так и жил бы себе беспечально. Чего не скажешь о Моисее и Самсоне: оба были убийцами, не сумели сдержать бурю страстей, свойственных им от рождения, и тем самым лишили себя простых радостей. В отличие от них, Иеффаю, когда он впервые заговорил с Ашемом, было что терять. Теперь мы подходим к моменту, когда решилась судьба Иеффая. По прошествии лет наступил тот день, когда враги с востока, аммонитяне, вновь напали на Израиль, оставшийся без правителя. И старейшины Галаада, те самые люди, которые некогда плевали Иеффаю в лицо и обзывали его ублюдком, обратились к нему за помощью. Они откуда-то узнали, что именно этот сын блудницы сумеет одолеть их коварных соседей, вторгшихся в Галаад. «Но вы же меня ненавидите, вы изгнали меня из города,– напомнил им Иеффай.– Зачем же вы пришли ко мне сейчас, когда у вас горе?» Резонный вопрос, в котором уже есть ответ. Как ни злился Иеффай на тех, кто выгнал его и прервал с ним всякую связь, как ни клубился в его душе безымянный страх, он все-таки согласился возглавить борьбу против аммонитян. При одном условии. Он хотел стать правителем над всеми народами Галаада. Дорогая цена, скажете вы, но его просили совершить невозможное, а потому согласились на условия Иеффая.
Бедный Иеф. И чего ему вздумалось искать славы, ведь он всегда был доволен своим положением? Обида незаконнорожденного сына, пострадавшего за грехи отца, невероятно живуча. Вот почему Иеффай, когда призвали его послужить соплеменникам, народу Бога его, не забыл о своих интересах. Ашем, конечно, заметил эту дерзость, этот эгоцентризм: в Его книге слова и поступки всех мужчин и женщин на свете записаны чернилами столь черными, что даже Он не в силах стереть их. Не забывайте об этом, Кейт. Извиниться можно, начать с начала – нельзя. Тому, кто хочет начать с начала, лучше пойти в христиане.
