После смерти отца только выгодный брак может спасти прекрасных сестер Айверс от разорения. Влюбившись в неотразимого маркиза Синклера, Джулиана однажды понимает, что стала очередной игрушкой известного ловеласа. В отчаянии девушка принимает двусмысленное предложение лорда Гомфрея и… оказывается в постели своего дядюшки, который уже давно жаждет ее ласки. Кто придет ей на помощь?..
Леди Джулиана Айверс вовсе не думала никого соблазнять в тот вечер, чего нельзя было сказать о ее спутнике — мистере Энгелхарте. Стоило ей согласиться выйти с ним на верхнюю садовую террасу, как обходительный джентльмен, сопровождавший ее на престижном званом ужине у лорда и леди Леттлкотт, вмиг превратился в звероподобного негодяя и распутника.
В конечном итоге Джулиана очутилась на ореховом дереве Леттлкоттов.
Ища утешения, она прижалась губами к стволу и спешно прошептала молитву, в которой благодарила дерево, обрубленное в расцвете сил, за его красоту. Теперь его ствол имел четыре ответвления под разными углами: в тридцать, пятьдесят и семьдесят градусов. Путаясь в складках вечернего платья, Джулиана все же исхитрилась, став на нижний сук, взобраться достаточно высоко, чтобы густая листва скрыла ее силуэт.
Прелестное платье было безнадежно загублено.
Изысканное убранство из белого атласа, расшитое жемчугом и агатом на коротких рукавах, покрылось пятнами грязи и лишайника с древесной коры. Агатовые камушки и тесьма на подоле платья и в зачесанных наверх волосах цеплялись за кривые ветви и разлапистые листья. Дерево не пощадило и ее сандалий, и белых лайковых перчаток.
Маман ужасно огорчит эта утрата. За те нелегкие пять лет, что миновали после скоропостижной кончины мужа и отца, семья очутилась на грани финансового краха. Маман старалась изо всех сил, чтобы снабжать их самым необходимым и вывести в высший свет Джулиану и старших сестер, Корделию и Лусиллу. Вызвав в их скромное норфолкское обиталище модистку из Лондона, вдовствующая маркиза Данкомбская поклялась выдать своих дочерей замуж и обеспечить им достойное будущее.
И она, безусловно, была бы потрясена до глубины души, если бы увидела, как Джулиана прячется на дереве от потенциального ухажера.
— Леди Джулиана!
Она замерла, услышав голос мистера Энгелхарта. Издалека доносились звуки музыки — это музыканты в бальной зале исполняли на струнных и тамбурине старинную балладу «Затуши свечу». Это была поучительная история о романе между юной леди и простым подмастерьем. Сюжет баллады весьма забавно перекликался с досадной ситуацией, в которую угодила Джулиана, хотя покинутый ею спутник едва ли счел эту перекличку забавной.
Она надеялась, что мистер Энгелхарт уже угомонился. Вырвавшись из его докучливых объятий, она, крутнувшись волчком, сбежала по тесаным каменным ступеням в обширный сад Леттлкоттов. Лунный свет и мерцание фонарей, озарявших извилистые тропы, придали ей уверенности. Она уже подумала было, что надоедливый джентльмен признает свое поражение и не будет унижаться.
К сожалению, ума в голове у этого человека было не больше, чем изящества в руках.
Свет, заливавший ее путь к спасению, лишь подогрел в мистере Энгелхарте желание во что бы то ни стало поймать ускользающую добычу. С усыпанной гравием дорожки она нырнула в густые заросли. Настало время для решительных мер.
И вот она оказалась на ореховом дереве.
— Леди Джулиана? — Мистер Энгелхарт подошел настолько близко, что она уловила едва заметную дрожь в его голосе. — Да не бойтесь же вы меня! Я лишь хочу препроводить вас в бальную залу.
Он замолчал, прислушиваясь к звукам ночи в надежде догадаться, где она скрывается.
Поджав губы, Джулиана задумалась, сколько ей еще предстоит сидеть на этом дереве. Несколько минут? Час? Или до самого конца вечера?
Джулиана робко шевельнулась, словно птица, пробующая спорхнуть с насиженной жердочки, и чуть слышно вскрикнула: острый конец надломленной ветки порвал чулок и оцарапал ей левую икру. Листья предупредительно зашелестели, скрадывая произведенный ею шум. Силясь высвободиться, она лишь усугубляла свое незавидное положение: юбка зацепилась за ветку, и чем яростней девушка дергалась, тем выше задирался подол. Несносное дерево держало Джулиану в плену!
Тут ее слуха достиг женский смех, нежный, словно подхваченная весенним бризом цветочная пыльца. За ним последовал какой-то гортанный звук, вынудивший Джулиану замереть на месте.
— Поймай, если осмелишься! — крикнула кому-то (вероятно, своему любовнику) незнакомка, приближаясь к дереву, которое Джулиана уже считала своей собственностью.
