Реган была совсем малышкой, когда брат заменил ей отца и мать. Девочка росла среди его друзей, училась стрелять, скакать верхом. Уже тогда лорд Дэр казался ей лучшим из мужчин, но юноша любил Реган как младшую сестру.Однако вскоре он обнаружил, что подруга-сорванец превратилась в прекрасную девушку, нежную и привлекательную. И эта восхитительная красавица мечтает… соблазнить Дэра!Захочет ли закоренелый холостяк разрушить многолетнюю дружбу, лишиться состояния, забыть многочисленных любовниц и потерять свободу ради нее?
Ах, добродетели унылой порок покойный мне милей.
— Как ты говоришь, Реган? Огонь, значит, может быть либо красный, либо белый, либо зеленый?
Пятнадцатилетняя леди Реган Бишоп, вглядываясь в раскрытую книгу, сосредоточенно сжала губы.
— Да, только зачем выбирать что-то одно, если можно запустить сразу все? — Она постучала грязным пальцем по странице. — Здесь говорится, что каждую ракету нужно запускать отдельно. Только так, мол, можно обезопасить себя от катастрофических последствий, или что-то в этом роде.
— Полная ерунда, — жизнерадостно заявил Кристофер Кортленд, граф Вейнрайтский. — Я делал это десятки раз, и, как видишь, руки и ноги до сих пор при мне.
Вейн, как его называли друзья и родственники, хоть и был на восемь лет старше, относился к Реган как к равной, как будто она тоже входила в общество порочных лордов, а не была чьей-то назойливой младшей сестрой, которая вечно путается под ногами. Для нее же не имело ровным счетом никакого значения, что это не она, а ее старший брат, Фрост, граф Чиллингсвортский, был членом «Нокса», печально известного клуба для джентльменов, который располагался в доме номер сорок четыре на Кинг-стрит, между Ковент-Гарден и клубами Сент-Джеймса.
Если не считать Фроста, порочные лорды заменяли Реган семью. Отец ее погиб на охоте, когда она была совсем еще маленькой, а нерадивая мамаша через несколько лет, бросив детей, сбежала с любовником.
— Зачем ты ее подстрекаешь? — поинтересовался герцог Хантсли, или попросту Хантер, наблюдавший за Реган и Вейном с почтительного расстояния. С хрустом откусив от яблока, он, жуя, добавил: — Фрост тебя в порошок сотрет, если ты взорвешь его сестру.
— Ваше мнение, ваша светлость, никого не интересует, — высокомерным тоном ответствовала Реган.
Бросив взгляд на Хантера, она едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Длинноволосый брюнет с янтарными глазами, Николас Тауэре, герцог Хантсли был дьявольски привлекателен. Какая-нибудь леди, которой не было известно о его пагубных пристрастиях, по глупости могла бы принять его за благородного рыцаря, но Реган знала его, как никто другой. Кем-кем, а рыцарем Хантер не был. Скорее его можно было назвать колдуном, соблазняющим благородных дам одним лишь звуком своего голоса.
Не питая уважения к подобного рода талантам, Реган не поддалась его чарам. Она уже давно для себя решила, что темным магам предпочитает белых рыцарей.
— Если желаете, можете к нам присоединиться.
— Я вынужден отклонить ваше великодушное предложение, моя милая девочка. — Рукой, в которой было зажато надкушенное яблоко, Хантер указал на два деревянных ведра с водой, которые стояли рядом с ним. — Моя роль скромнее. Я всего лишь тушу пожары. В прошлый раз, помогая этому сумасшедшему химику, я опалил себе волосы на левой руке.
Реган рассмеялась, вспомнив тот случай.
— И еще сжег брови и рукав своего чудесного сюртука, — сияя от удовольствия, напомнила она ему.
— Так что лучше вам учиться на моих ошибках. — Хантер многозначительно приподнял темные брови. — Без своих роскошных волос ты будешь выглядеть как ощипанная гусыня.
— Не слушай ты его, — хмыкнув, посоветовал Вейн, после чего его внимание снова обратилось к расставленным на столе железным банкам. — Итак, с какого цвета начнем, Реган?
Ответив на фырканье Хантера изящным взмахом руки, она уверенно произнесла:
— С красного.
— С палочками или без?
Реган оторвала взгляд от банок и чаш, стоявших на столе, и встретилась с чистым взором голубых с прозеленью глаз Вейна.
— А что ты порекомендуешь?
— С палочками, — сказал он, протягивая руку к банке с порошковой серой. — Меньше возни, да и его светлость не намочит панталоны.
Хантер швырнул в друга недоеденным яблоком и попал ему в правое плечо.
— Следи за речью, Вейн. С нами все-таки леди.
Ресницы Реган затрепетали, и, глядя на Вейна, она пропищала тоненьким голоском:
— Тысяча чертей, лорд Вейнрайт, следите за речью! От таких грубостей я могу впасть в жуткую меланхолию!
Реган и Вейн расхохотались. Предположение, что от нескольких невежливых слов Реган может лишиться чувств, заставило улыбнуться даже Хантера. Она была сделана из куда более крутого теста, чем большинство великосветских дам. Имея попечителя в лице Фроста (хотя нужно сказать, что ему подобная роль не доставляла удовольствия), Реган была практически воспитанницей порочных лордов.
