Чтобы сломать замок, понадобилось три удара. Ввалившись внутрь, он рухнул на колени — но не только по инерции, а еще и от потрясения. Маркиза ведь говорила, что Данкомб собирался жениться на Джулиане! Кто бы мог подумать, что этот человек способен подвергнуть свою невесту пыткам?!
Джулиана лежала на кровати, а ее руки были привязаны к столбику балдахина. И платье, и белье ее были истерзаны в клочья.
В мгновение ока подлетев к кровати, Алексиус вытащил из ботинка нож и дрожащими руками осторожно разрезал шейный платок Данкомба, служивший путами.
Джулиана, обливаясь слезами, опустила руки на колени. Все тело ужасно ныло после долгих часов пытки. Сколько времени она провела наедине с кузеном? Что он с ней успел сделать?
Алексиус убрал спутанные пряди с ее лица и стиснул зубы, заметив разбитую губу и кровоподтеки на щеке.
— Прости меня, Джулиана! Прости, что не спас тебя раньше.
— Син, — тихо произнесла она, и глаза ее заблестели слезами облегчения и благодарности. — Кузен…
— …больше никогда тебя и пальцем не тронет. — Алексиус отшвырнул тряпку, которой были связаны ее запястья.
Она потерла их, чтобы разогнать кровь по рукам.
Он с трудом сглотнул комок, стоявший в горле.
— Ты… ты сильно пострадала? — Алексиус снова чувствовал себя беспомощным. Он должен был незамедлительно узнать, что с ней произошло, но не хотел травить ей душу. — Мы… Надо позвать врача?
Джулиана робко придвинулась к краю кровати и потрогала уголок своего рта, скривившись от жжения.
— Нет, Я цела и невредима.
— Мне так не кажется!
Ее передернуло от его резкого тона.
— Он меня страшно напугал. Осталась пара синяков, но… — И тут ее зеленые глаза превратились в блюдца: она поняла, что Алексиус имел в виду нечто другое. — Нет, он не надругался надо мной, хотя и хотел. Кузен, он… У него были на меня виды.
Дальнейших разъяснений не понадобилось. Алексиусу больше всего на свете хотелось обнять ее, но она выглядела такой хрупкой и истерзанной, что, казалось, готова была в любой момент упасть в обморок. Храбрая девочка, сколько же она всего пережила! Он не хотел лишать ее долгожданного, давшегося такой дорогой ценой спокойствия. Он лишь взял руку Джулианы и едва ощутимо стиснул ее.
Она напряглась, но руку не убрала.
Взгляд ее переметнулся на его окровавленное плечо.
— Син, ты ранен!
Алексиус, насупившись, покосился на плечо. Джулиана поглотила все его помыслы, и времени на собственные раны не осталось.
— Ерунда. Царапина.
— Синклер! Джулиана! — Маркиза выдержала паузу, прежде чем продолжить: — Оливер!
Оба обернулись к распахнутой двери и услышали мелкие шажки по лестнице: это поднималась леди Данкомб с дочерьми.
— Господь всемогущий!
Она споткнулась о лорда Данкомба, распростертого в коридоре.
Алексиус, затаив дыхание, считал секунды до того момента, как она обнаружит вышибленную дверь.
Син хотел позвать констебля, но Джулиана не позволила.
Она увидела расквашенное лицо кузена, когда они проходили мимо, и хотя ужасно злилась на кузена за то, что он с нею сделал, она все же понимала, что Сину магистрат вынесет более суровый приговор.
Кроме того, ее семья не выдержала бы еще одного скандала.
Если лорд Данкомб и впрямь был так умен, как сам утверждал, он уедет из Лондона куда-нибудь подальше, где месть лорда Синклера не сможет его настичь.
А Сину могло понадобиться много лет, чтобы побороть в себе жажду мести.
Джулиана видела не только ужас на его лице, когда он вломился в спальню, но и беспримерную ярость.
Нет, Син не из тех, кто с легкостью прощает своих обидчиков.
— Ты не можешь вызвать его на дуэль.
Син, сидевший напротив нее в переполненном экипаже, удивленно вскинул брови.
— Кого именно: Гомфри или Данкомба?
— Хватит ее дразнить, Синклер! — стала на защиту дочери леди Данкомб. — Она же верит каждому вашему слову!
Маркиза и Корделия не отходили от Джулианы ни на шаг с того самого момента, как вошли в спальню.
— А кто сказал, что я ее дразню?
Джулиана подтянула края одеяла, сорванного с постели Данкомба: свое вечернее платье она оставила в зловещем доме.
— Обоих.
Зубы его, обнаженные в нагловатой ухмылке, в свете фонарей засверкали белизной.
— Тогда мой ответ тебе не понравится.
— Но…
— Давай я улажу эти вопросы сам, — грозно сказал Син. — Я послушался тебя, когда ты не позволила звать констебля. Сделай и мне одолжение в ответ.
Он настолько невозмутимо говорил о грядущей дуэли, что Джулиана ожидала от матери укоров. Но та, как ни странно, не стала возражать.
— Ты же не хладнокровный убийца, Син!
Он не поверил своим ушам.
— Тебе ли не знать, что, когда меня провоцируют, я способен на многое.
Она грустно кивнула.
Ей нечего было возразить: Син действительно проявил себя как человек, способный на безжалостные поступки.
— Синклер, мальчик мой, — с неожиданной теплотой в голосе заговорила леди Данкомб, — как твое плечо? Тебе не нужно обратиться к хирургу?
Син пощупал пропитанный кровью рукав. Когда его спросили, откуда кровь, он лишь махнул рукой.
— Беспокоиться не о чем. Пуля меня лишь задела. — Он поднес пальцы к свету. — Вот, кровь уже не идет. Раной я займусь потом.
