Жар предательства полностью

«Оазис» на первый взгляд такой же, как наш отель в Эс-Сувейре, только чуть более обшарпанный. В вестибюле, по крайней мере, было прохладно, и грузная женщина за стойкой регистрации встретила меня приветливо. Когда я объяснила, что я – супруга Пола Лейена, она плотно сжала губы.

– Месье Лейен только что вышел на прогулку, – сказала она.

– В самом деле?

– Вас это удивляет?

– Просто мне кажется, что еще рановато для прогулки.

– Месье Лейен… он вернулся в гостиницу где-то в три часа ночи, как доложил мне ночной портье. Был очень пьян. Мне неприятно, что приходится вам это сообщать, madame.

– А мне неприятно это слышать.

– Он очень громко кричал в своем номере поздно ночью. Ночному портье пришлось подняться к нему и сказать, чтобы он вел себя тише. Месье Лейен был в жутком состоянии. Пил вино и плакал. Стал извиняться, когда ему сказали, что он не дает спать другим гостям.

Я закрыла глаза, силясь обуздать свои чувства. Да, я злилась на Пола. Но я и боялась за него – боялась, что он прямой наводкой несется в пропасть.

– Вы не знаете, куда он мог отправиться? – спросила я.

– Нет. Но Уарзазат – маленький город. А он ушел всего пять минут назад. Поищите в кафе на авеню Мухаммеда V.

– Примите мои извинения за все те неудобства, что он вам доставил.

– Я очень рада, что вы приехали, madame. Если пообещаете, что сегодня ночью он не будет шуметь, я позволю вам обоим остаться здесь. Если б вы не приехали, я выставила бы его из гостиницы.

Мне хотелось подняться в номер, сбросить с себя рюкзак и принять душ, перед тем как снова выйти на жару. Но я понимала, что время дорого, что мне необходимо немедленно найти Пола.

– Позвольте вопрос, madame, – обратилась я к женщине. – Из Уарзазата, помимо рейсов в Касабланку, есть прямой авиарейс до Парижа?

– В пять часов вечера по понедельникам, пятницам и воскресеньям. И поскольку сегодня воскресенье…

– Пожалуйста, не могли бы вы выяснить, есть ли места на сегодняшний рейс, пока я схожу за мужем?

– С удовольствием, madame. Если хотите, оставьте свою сумку здесь. Я прослежу, чтобы она была в целости и сохранности.

– Благодарю вас за доброту и любезность.

– Удачи, madame.

Я тоже желала себе удачи.

Перед уходом я достала из рюкзака паспорт Пола и сунула его в застегивающийся на пуговицу карман своих брюк.

Я вышла на улицу, свернула в пыльный переулок, где какой-то мальчишка – лет семи, не больше – доил козу. Белая жидкость струилась в пустую консервную банку. Он поднял голову и, улыбаясь мне, предложил:

– Свежее молоко всего за десять дирхамов.

Я ответила ему улыбкой и пошла дальше, обходя стороной двух пожилых женщин, лица которых скрывали черные паранджи. Опираясь на клюки, они медленно ковыляли под палящим солнцем. Как можно носить такое тяжелое черное мусульманское одеяние в этом пекле? Одна из старух протянула руку. Я остановилась, полезла в кошелек, нашла монету в пять дирхамов и положила ей в ладонь. А она вдруг сомкнула пальцы на моей руке и хрипло прошептала:

– Faites attention, madame.

Будьте осторожны.

Что ей известно такого, о чем не ведаю я?

Я свернула еще на одну узкую улочку и наконец вышла на центральную магистраль города – авеню Мухаммеда V Лейтмотивом местной архитектуры был песчаник цвета необожженного кирпича, как в крепостях колониального периода. Через пару минут ходьбы мне уже так напекло голову, что я шла как пьяная. Я остановилась у небольшого ларька, где купила шляпу-панаму цвета хаки и литровую бутылку воды, которую тут же залпом почти ополовинила. Потом следующие двадцать минут ходила от кафе к кафе, высматривая на террасах и внутри своего мужа. С паспортом Пола в руках я подходила к каждому официанту и, показывая фотографию мужа, спрашивала, не видели ли они этого человека за последние несколько минут, подчеркивая, что мне нужно найти его во что бы то ни стало. Все официанты со всей учтивостью отвечали, что они, увы, его не встречали.

В одном кафе мужчина лет пятидесяти пяти, несколько тучноватый, но относительно неплохо сохранившийся, в повседневной одежде марокканского торговца (кремовые слаксы, серое поло, псевдоитальянские мягкие кожаные туфли), услышав, что я интересуюсь Полом, поднялся из-за своего столика.

– Может быть, я смогу вам помочь, – обратился он ко мне на отличном английском, жестом приглашая меня за свой столик. Он представился месье Рашидом и вызвался угостить меня кофе.

– Вы видели этого человека? – спросила я, показывая страничку паспорта с фотографией мужа.

– Вообще-то видел. Но сначала, думаю, вам нужно что-нибудь выпить.

– Где конкретно вы его видели?

– На этой улице несколько минут назад.

– Можете сказать, где именно?

– Мне бы хотелось сперва узнать, как вас зовут.

Я назвалась.

– Что ж, Робин, позвольте угостить вас citron pressé, а потом мы сядем в мою машину – у меня очень просторный и комфортабельный «мерседес» – и поедем его искать. А если не найдем, может быть, вы согласитесь пообедать со мной.

Я встала:

– Благодарю за то, что отняли у меня несколько драгоценных минут моего времени.