– Я бы не стал отвечать «нет».
– Тогда я считаю, что вы ответили «да». И какова связь?
– Вероятно, никакой связи нет, – усмехнулся Алекс. – Но Робин в течение многих лет расследовал случаи появления загадочных кораблей, которые возникали неизвестно откуда.
– А при чем здесь Вильянуэва?
Я видела, как Алекс лихорадочно размышляет, о чем стоит рассказывать, а о чем – нет.
– Он считал, что это могут быть звездолеты, исчезнувшие в гиперпространстве. Вроде «Капеллы».
– Вы имеете в виду, что они до сих пор где-то блуждают? Среди измерений?
– Это одна из идей Робина.
– И опять-таки – почему Вильянуэва?
– Робин видел там один из кораблей.
Строго говоря, так оно и было.
За рабочий день к нам обычно поступало от пятидесяти до семидесяти звонков. Большинство звонивших, разумеется, интересовались артефактами. Прочитав о появлении на рынке футболки, которую носила недавно умершая звезда, люди хотели получить подтверждение этому и, если возможно, сделать ставку на аукционе. Или они надеялись найти хоть какой-нибудь предмет, принадлежавший певцу Жюлю Арно.
Однако вскоре после начала беседы Алекса с Риттером звонки участились, а к полудню образовали сплошной поток.
– Рад, что кто-то наконец вступился за искинов, – сказал какой-то молодой человек. – Давно пора, черт побери.
Пожилой мужчина, назвавший себя врачом, заявил, что Алекс нуждается в помощи.
– И чем скорее, тем лучше. Иначе кто-нибудь погибнет из-за него.
Три женщины, явно разозленные, стояли за спиной четвертой, которая говорила от имени всех:
– Бенедикт совсем спятил. Что, если он сам вернется туда?
Судя по сводке от Джейкоба, на одного сторонника помощи искинам приходилось пять противников. Среди звонивших были и шестеро клиентов «Рэйнбоу». Четверо поддержали Алекса, а двое осудили, заявив, что больше не будут иметь с нашей фирмой никаких дел.
Вернувшись домой, Алекс старался выглядеть невозмутимым, но я видела, что он разочарован.
– На самом деле, – сказал он, – пару недель назад, вероятно, я думал так же, как они. Жаль, что мне не удалось найти убедительных доводов.
– Ты отлично справился. Просто случай тяжелый.
– Видимо, так.
– Отвлечемся на минуту от искинов…
– Да?
– Я о последнем сюжете – о кораблях, заблудившихся среди измерений, – сказала я. – Звучит жутковато.
– Знаю.
– Ты не сказал о том, как Робин смог присутствовать при двух подобных появлениях. А это весьма важно.
– Я не стал об этом упоминать, поскольку не знаю, как ему это удалось. Кайл пожал бы плечами и списал все на случайное совпадение.
– Нам нужны журналы Робина.
– Или заметки, или дневник – что угодно.
Алекс прищурился: ему явно хотелось услышать, что пришло сообщение от Белль.
Наконец перезвонила Шара. Алекс был с клиентом.
– Похоже, вы устроили небольшую бурю, – сказала она. – Во имя всего святого, что вы делали на Вильянуэве?
Я рассказала. Алекс хотел подтверждения того, что загадочные явления – действительно корабли и что они затерялись не только в пространстве, но и во времени.
– Господи, – проговорила она. – Ты действительно считаешь, что это правда?
– Так считает Алекс. Я пока еще плохо соображаю.
– Вполне возможно, – сказала Шара. – Может существовать определенная нестабильность.
– Что это значит, Шара?
– Разрыв в пространственно-временном континууме.
– А это что? Дыра в пространственно-временном континууме?
– Можно сказать и так. Пространство, оно резиновое, – улыбнулась Шара. – Не знаю, как еще объяснить. Чейз, мы знаем, что пространство поддается искривлению. Мы наблюдаем это каждый раз, когда человек спотыкается обо что-нибудь или падает с крыши.
– Ясно.
– Раз оно поддается искривлению, значит его можно деформировать. То же и со временем. Возможно, в данном случае мы видим именно это.
Шара еще несколько минут рассказывала о том, что время в гиперпространстве течет иначе, чем в обычном пространстве, и что при его разрыве могут происходить странные вещи. Я слушала. Когда Шара закончила, я не стала скрывать, что думаю по этому поводу.
– Пожалуй, я объяснила не слишком понятно, – сказала она.
Я с трудом удержалась от смеха.
– Обожаю физику, Шара.
Она беспомощно развела руками.
– Извини.
– Значит, люди в течение тысячелетий погибают из-за какой-то нестабильности и все остается по-прежнему. Неужели мы не замечаем пропажи кораблей?
– Видимо, нет. Такое случается крайне редко. Мы теряем по кораблю раз в тридцать лет или около того. Несколько недель все переживают, а потом забывают о происшествии. При этом на один потерянный корабль приходятся в буквальном смысле десятки тысяч спокойных рейсов, так что ничего удивительного.
– Пожалуй.
