– Правда такова, что никто всерьез не верит в существование проблемы. Время от времени происходит поломка, или напивается пилот, или обнаруживается дефектный ротор. Что угодно. И мы вполне обоснованно полагаем, что одной-единственной причины не существует. Чейз, я знаю, для вас с Алексом это личное дело. Мне очень жаль. Если Робин и вправду что-то нашел, он никому об этом не рассказывал – по крайней мере, нам об этом неизвестно. Где-то должен быть его блокнот, но никто не знает где. Возможно, если бы мы нашли его, все было бы намного проще. – Она посмотрела мне в глаза. – Мне больно об этом думать, но при большей открытости Робин мог бы получить некоторую поддержку. Тогда мы, вероятно, не потеряли бы «Капеллу». И «Эбонай». – Она глубоко вздохнула.
На стене моего кабинета висела фотография Гейба с совком в одной руке и тазовой костью в другой. Я смотрела на нее, думая, что все могло бы выглядеть совершенно иначе, когда вошел Алекс.
– Звонила Шара, – сообщила я.
Три минуты спустя он уже разговаривал с ней.
– Нам нужны его заметки, – сказала она. – Вы представили доказательства, способные убедить кое-кого заняться проблемой всерьез. Но даже если нам это удастся, могут уйти годы. Надо выяснить, что знал Робин, и тогда все пойдет намного быстрее. Тем или иным образом.
Когда разговор закончился, Алекс продолжал сидеть неподвижно, глядя куда-то в пространство. Подождав минуту-другую, я наконец спросила:
– С тобой все в порядке?
– Да.
– Алекс…
– Знаешь, – сказал он, – я могу смириться с мыслью о том, что «Капелла» развалилась на части и все погибли, что все закончилось очень быстро – как я всегда предполагал. Но теперь вполне может оказаться, что их занесло неизвестно куда, в нескончаемый туннель – наподобие того корабля у Санусара с кричащей женщиной в иллюминаторе. Только представь, каково это: две тысячи шестьсот человек заперты в жестянке с ограниченным запасом воды и еды и знают, что выхода нет.
Взгляд его помрачнел.
– Мне очень жаль, Алекс.
– Мне тоже. – Он посмотрел на часы и потер лоб. Я вспомнила о фотографии Робина, на которой он шел по терминалу с двумя чемоданами и блокнотом. Нужно найти его, найти блокнот. – Пора возвращаться к работе. Через час я встречаюсь с Колби.
Я не знала, кто такой Колби. Впрочем, в тот момент меня это мало интересовало.
– Алекс, – сказала я, – вероятно, тебе уже никуда от этого не деться, но такова цена, которую платит каждый из нас. Часть цены. Мы все теряем тех, кто нам дорог. Знаю, ты не в силах забыть о случившемся, но если ты воспримешь это как часть нашей жизни, тебе, возможно, станет легче. Гейб наверняка был бы рад, узнав, что тебя так волнует его судьба.
Он подошел к двери и остановился, будто собирался ответить, но промолчал.
– Чейз, – сказал Джейкоб, – входящий вызов от Белль.
– Соедини.
18:06. Чейз, мы прибыли во вторую контрольную точку и начали поиск «Жар-птицы». Как только обнаружим что-нибудь, немедленно сообщим.
Призраки существуют, Генри. Твоя ошибка в том, что ты полагаешь, будто это непременно духи умерших. Но многие предметы тоже оставляют свой след, даже прекратив существовать, – дом, где прошло детство, потерянная куртка, школа, которую разрушили, чтобы построить на ее месте парковку. Стоит вернуться на улицу, где стоял дом, побывать в спокойный день на парковке, остановиться в поле, где ты снял куртку и положил ее на землю, чтобы поиграть в мяч, – и ты почувствуешь их присутствие так остро, как никогда не ощущал его среди мирской суеты.
Нам позвонил высокий щеголеватый тип с рыжеватыми волосами и таким выражением лица, словно он пришел с похорон: Рико Калвекио. Назвавшись представителем компании «Юнайтед транспорт», он спросил, нельзя ли встретиться с Алексом.
– Он освободится во второй половине дня, – ответила я. – В три часа.
Калвекио появился в назначенное время, все с тем же траурным видом. Я провела его в кабинет Алекса, который сидел, уставившись на дисплей. Алекс поднял руку, давая понять, что скоро присоединится к нам. Через несколько секунд он повернулся, и я представила мужчин друг другу. Вежливо улыбнувшись, посетитель посмотрел на меня, потом на Алекса и спросил:
– Не могли бы мы поговорить наедине?
– В этом нет необходимости, господин Калвекио. Госпожа Колпат умеет хранить тайну.
