“О, Мерлин, как же втолковать это Гермионе!” — простонал Драко. Предложение работы, а не брака, предполагало, что, когда дело коснётся романов, каждый волен сам принимать решение. Это-то уж точно в интересе не только мужчин, но и женщин.
Мысли о брошенных ею обвинениях привели Малфоя в бешенство. Он стиснул зубы. Однако, ей не понадобилось много времени, чтобы поднять вопрос о браке — это злило его.
Хочет ли он жениться на ней? Любит ли он её?
Почему-то на высоте тридцати тысяч футов было легче и спокойнее обо всём этом думать. Что он знает о любви? Чертовски мало, сознался он себе. Сколько Драко помнил свою сознательную жизнь, отношения между его родителями были неважными, брак их был заключён по договору между семьями и оказался весьма неудачным. Они не любили друг друга, уж Люциус точно не питал нежных чувств к Нарциссе. Блондину в детстве казалось, что мать любит отца, или он лишь хотел так думать? Став старше, понял, что это не так. Но тогда он был уверен, что Нарцисса хотя бы уважала Люциуса, но и это быстро прошло, когда она узнала о его измене и поняла, что это известно друзьям мужа. Затем, всю свою жизнь она посвятила воспитанию сына, а когда вернулся Реддл, стала пытаться защитить Драко от него. А в день приезда в Уайт-Маунтин неожиданно призналась, что в Хогвартсе была влюблена в другого парня.
Смотря на другие чистокровные семьи, Малфой быстро сделал для себя один простой вывод: там, где не рождается больше одного ребёнка — брак такой же неудачный, как и у его родителей. Если не считать тех, кто не мог больше заводить детей из-за слабого здоровья. Поэтому теперь он мог признаться себе, что всегда завидовал большой семье Уизли: муж и жена не стали бы заводить семерых детей, если бы не любили друг друга.
После того, как Драко вернулся с первого курса Хогвартса, он узнал, что Нарцисса из супружеской спальни переехала в другую комнату. Насколько он знал, мать с отцом никогда больше не спали вместе, даже когда в поместье жил Тёмный Лорд. Тогда Люциус уже не посещал свою любовницу, но жена к нему всё равно не вернулась.
А когда на их поместье напали возмущённые победители, Нарцисса даже не пыталась спасти мужа, она думала только о сыне, а о Люциусе, кажется, совсем забыла. Может быть, она была даже рада, что, наконец, избавилась от него? От этой мысли по спине Малфоя пробежал холодок, он не хотел думать, что его мать желала остаться вдовой — это было уж как-то слишком.
Одно Драко понял точно: родители не могли научить его любви, так как сами ничего в ней не понимали. Они не знали, что такое семья и как надо в ней жить. Сам Малфой не знал, что такое любовь, пока не приехала Гермиона.
Голова его заполнилась мыслями о Сазерленд и её детях. Если она чувствует себя связанной контрактом, то он освободит её от любых действительных и выдуманных обязательств, решил для себя Драко. Она сможет уехать. Он лично проводит её с детьми в Фэрбенкс и отправит дальше, чего бы ему это ни стоило.
Сердце у Малфоя защемило при мысли, что он может потерять Гермиону. Но если он признается, что любит её, ему придётся принять решение, а к этому он тоже не был сейчас готов. Чёрт возьми, они встретились всего две недели назад, но одно было совершенно ясно: он уже не мог представить Уайт-Маунтин без неё.
Впереди показался город, Драко тут же выкинул из головы все посторонние мысли и сосредоточился на полёте.
Прилетев в Фэрбенкс, он быстро уладил всё с почтовыми посылками, на этот раз команда разгрузки сработала живо. Малфой не стал ждать, а сразу поспешил позвонить родственникам. Ему неожиданно быстро ответили, он полчаса разговаривал с троюродным братом матери — Филиппом — и узнал от него много чего интересного, а кое-что просто потрясло его. Повесив трубку, он минуту стоял на месте, пытаясь осмыслить полученную информацию. Блондину захотелось поговорить об этом с лучшим другом, он позвонил в гостиницу в Лос-Анджелес, где остановился Сойер, но его не было в номере. Раздосадованный этим Драко попросил передать, чтобы мистер О’Нилл позвонил на работу, когда вернётся. Не став медлить, он поспешил к самолёту.
Через час Малфой приземлился дома, на лётном поле он увидел катающегося на старом велосипеде Хьюго, и бегающую рядом собаку. Улыбнувшись, он стал заводить самолёт в ангар.
— Ты здорово управляешь самолётом, — сказал ему мальчик, когда Драко вылез из кабины.
— Спасибо за комплимент, — улыбнулся блондин.
— А ты возьмёшь меня с собой, как обещал? — спросил Хьюго.
— Конечно, как-нибудь, — ответил Малфой.
Улыбка сползла с лица мальчика, лицо стало суровым.
— Ты это уже говорил в прошлый раз.
Драко почувствовал себя виноватым, он вспомнил себя ребёнком, когда взрослые так же говорили, чтобы от него отделаться.
— Ты прав, Хьюго, я действительно обещал тебе, — серьёзно сказал он. — Давай посмотрим график.
— Ты серьёзно? — в голосе мальчика слышалось сомнение.
— Да, — кивнул блондин, — но сначала нам надо спросить разрешение у твоей мамы.
Хьюго поднял башмаком камешек.
— Не стоит тебе сейчас попадаться ей на глаза, — поджал он губы.
