Наконец, Юля и Майкл приблизились к остальным. Все пятеро молча взошли на пирс у пруда, где в тёмной воде на дне поблёскивали медные монетки.
— Надо бросить в воду монетку и загадать желание, — сказала Аня, и все кроме Оливы стали искать монетки.
— Олива, а ты не будешь загадывать желание? — спросил Майкл.
— Нет, — отвечала та, счастливо улыбаясь, — У меня нет никаких желаний. Я абсолютно счастливый человек.
— Поразительно, — вздохнул Майкл с оттенком зависти в голосе, — Я никогда не думал, что человек может быть абсолютно счастлив — ведь всегда чего-то да не хватает.
— Ооо, Майкл! Мне всего хватает… С избытком…
…Поздно вечером Олива и Салтыков лежали у себя в гостинице и ждали Майкла, который поехал провожать Юлю в Бирюлёво.
— Отлично сегодня погуляли! — улыбаясь, говорила Олива, — У меня даже рот болит от улыбки — весь день сегодня рот до ушей…
— Что-то Москалюшка запаздывает, — заметил Салтыков.
— Ну и ладно, — Олива прижалась к нему как кошка, — Зато нам никто не мешает быть наедине…
— Мелкий, подожди… Я схожу покурю…
Салтыков направился в кухню. Олива пошла за ним босиком, обняла его сзади за плечи.
— Мелкий, не стой босиком на полу, простудишься, — устало сказал Салтыков, — Иди в комнату. Я щас.
Олива вернулась в комнату слегка расстроенная. «Раньше он не был со мной так холоден, — отметила она про себя, — Что же изменилось?..»
Однако додумать мысль до конца ей не удалось, так как приехал Майкл. Салтыков обрадовался его приходу, как будто сто лет его не видал.
— Ну, Майкл, рассказывай, — сказал Салтыков, — Мелкий, сходи пока на кухню, чайник поставь.
Олива покорно поплелась на кухню ставить чайник. Дверь из комнаты была открыта, и оттуда был слышен разговор Майкла с Салтыковым.
— Ты хоть поцеловал её на прощание?
— Да, мы поцеловались, — робко пробубнил Майкл.
— Ну и как она тебе? Нравится?
— Не знаю, — помолчав, ответил Майкл, — Она мне, конечно, понравилась, но… Ты же знаешь, я уже обжёгся раз так с Волковой, больше не хочу…
— Нуу, Майкл! Неужели до сих пор не можешь забыть Волкову? — удивился Салтыков, — Зачем тебе это надо — грузиться прошлым? Надо жить настоящим.
Майкл только вздохнул. Да, Салтыкову легко было рассуждать — сколько у него девушек было в прошлом? Он им поди-ка и счёт потерял. С Оливой, конечно, у него вроде бы всё серьёзно, но ведь они встречаются только четыре месяца, кто знает, что будет через полгода… Саня Негодяев, вон, вообще говорит, что не верит в серьёзность чувств Салтыкова к Оливе. С Сумятиной Салтыков вообще полтора года встречался и тоже обещал ей золотые горы, но потом расстался же с ней — и баста. А Майкл любил пока только один раз в жизни, и до сих пор чувствовал, что, хоть Юля и была ему интересна как человек, но всё же ни она, ни кто-либо другая не сможет занять в его сердце место Насти.
…На следующее утро ребята проснулись в своей постели. Вставать в хмурое ноябрьское утро им было лень, и они лежали и кисли в постели до полудня.
— Мееелкий… — пробормотал Салтыков спросонья, обнимая Оливу.
— Андрей, — послышался с другой стороны скрипучий голос Майкла, — Почему ты называешь Оливу «мелким»?
— Ну а как её ещё называть? Мелкий и есть мелкий. Не «крупный» же…
Зевнув пару раз и потянувшись, все трое опять задремали в постели. Стало совсем скучно.
— У меня чё-то песня одна в голове крутится, — нарушила молчание Олива, — Только мотив не подберу…
— А мне знаете какая песня нравится? — сказал Майкл, — Из фильма «Семнадцать мгновений весны»…
— Спой, Майкл, — попросил Салтыков, — А мы с мелким тебе будем аккомпанировать.
— Не думай о секундах свысока… — выпалил Майкл не в такт.
— Нет, Майкл, — остановил его Салтыков, — Надо ритм выдерживать. Ну, на раз-два-три!..
— Не думай
О секундах
Свысока…
— Настанет время
Сам поймёшь
Наверное… — подхватил Майкл своим скрипучим голосом.
— Свистят они
Как пули
У виска, — запели все трое, –
Мгновения,
Мгновения,
Мгновения…
А в это время у Любы и Ани был свой разговор.
— Мне Мишка понравился, — смущаясь, произнесла Юля.
— О чём вы хоть там говорили-то? — хмыкнула Аня, поправляя перед зеркалом заколку.
— Не поверишь — об архитектуре…
— В три часа они будут нас ждать на Театральной в центре зала, — сказала Аня, — Пора собираться.
…Олива полезла мыться в ванну. Только намылила голову — Салтыков постучался в дверь.
— Чего тебе? — крикнула через дверь Олива.
— Мелкий, я на минуточку… Ручки сполоснуть…
— На кухне тоже есть кран, — возразила она, не открывая дверь.
— Ну мееелкий!
Олива быстро отодвинула щеколду и юркнула обратно в ванну, завесившись целлофановой шторой. Ей было стыдно показываться Салтыкову голой при ярком свете лампочки. Однако штора не спасла её — через щель в шторе тут же пролезла скуластая рожа Салтыкова. Секунда — и он уже бултыхнулся к Оливе в ароматную пену ванны…
— Чья это паста Cоlgate? — спросила Олива, когда они оба уже помылись и вылезли из ванны, — Твоя что ли?
— Нет, не моя. Наверно, Майкла.
Олива фыркнула.
— Чего ты? — спросил её Салтыков.
— Мой покойный дедушка, царствие ему небесное, не умел читать по-английски, — объяснила Олива, — И «Cоlgate» он прочёл как «Солдате».
