Салтыков не нашёл, что ответить и вышел из комнаты. Столкнулся он с Оливой в кухне, когда пошёл туда курить.
– Мелкий, – прошептал он, обнимая её сзади и целуя в плечо, – Прости меня, мелкий. Я просто озверел вчера от этих гостей. Прости меня, пожалуйста…
Олива хотела было отстраниться, сказать ему что-нибудь едкое, холодное, но в тоне Салтыкова было столько любви и искреннего раскаяния, к тому же он так давно не был с ней так проникновенно-нежен, что она сдалась против своей воли.
– Злодей ты мой! – прошептала Олива со слезами в голосе и прильнула губами к его губам, – Всё прощаю тебя и прощаю – устала уже…
Салтыков, продолжая целовать Оливу, повлёк её в спальню. Там, уложив её в постель и чмокнув пару раз мимо губ, немедленно стащил с неё трусы. Олива скрестила ноги.
– Нет… Не сейчас… Я ещё не готова…
Он тут же перестал её обнимать-целовать. Просто молча лёг и всё. Олива ещё пыталась о чём-то говорить с ним, но Салтыков даже не слушал её, не отвечал на её вопросы. Оливу это взорвало.
– Почему ты не разговариваешь со мной? У меня такое ощущение, что я разговариваю со стенкой.
Салтыков невозмутимо молчал.
– Слушай, ну я же к тебе обращаюсь! – крикнула Олива, потеряв терпение.
– Я хочу спать, – отрезал он.
"Вот и вся любовь", – промелькнуло в её голове. Олива с трудом сдерживала слёзы.
– Я вижу, что ты уже не любишь меня…
– Дура ты, вот и всё, – сказал Салтыков.
Олива вскочила с кровати и, едва сдерживая рыдания, убежала к Ане. Она ждала, что Салтыков пойдёт за ней, попросит прощения. Но он не шёл. Выкурив на кухне очередную сигарету, Салтыков собрался и, сказав Ане, что ему надо отлучиться по делам, вышел из квартиры. …Прошло несколько часов. За окном уже давно стемнело, а Салтыков всё не возвращался. Приходили Кузька с Тассадаром, приносили галеты к чаю и, не дождавшись Салтыкова, уходили снова. Аня собиралась пойти с Денисом на каток, а по пути захватить с собой Димку Негодяева, но пока провозились, наступил вечер.
Салтыков же всё не возвращался, и Олива, от нечего делать раскладывающая на диване пасьянс, уже занервничала, не зная, что и думать.
– Кстати, пока мы в квартире одни, можем погадать, – кинула идею Аня, закрыв за парнями дверь, – Ты как на это смотришь?
– На картах мы уже гадали, – сказала Олива, – А больше трёх раз нельзя.
– Почему обязательно на картах? Можно на воске, на кофейной гуще, – возразила Аня, – Сейчас как раз святки – самое время для рождественских гаданий.
– Но ведь у нас нет воска, а кофе мы с тобой не пьём, – сказала Олива, – Других же гаданий я не знаю.
Аня прилегла на диван рядом с Оливой. Свет в комнате был выключен. Какое-то время девушки молчали.
– Я знаю одно гадание, – нарушила молчание Аня, – Нужно три одинаковых стакана с водой, сахар и соль. В одном стакане вода простая, в другом сладкая, в третьем солёная. Стаканы следует перемешать так, чтобы их было не отличить, какой из них какой. Берёшь наугад один из трёх стаканов и пьёшь воду: какая тебе вода достанется – простая, сладкая или солёная – такая, значит, у тебя и жизнь будет…
– Это интересно, – отозвалась Олива, – Но проблема в том, что у нас дома нет соли. Да и пластиковые стаканы, из которых вчера пили шампанское, уже закончились, остались только те, из которых пили.
– Тогда сделаем иначе, – предложила Аня, – У нас же остались со вчерашнего разные напитки? В один стакан нальём колу – это будет сладкая вода. В другом будет простая вода – Бонаква. А в третьем стакане будет рассол из-под солёных огурцов – солёная вода, значит.
– Идёт! – мигом согласилась Олива, – Готовь стаканы.
Аня прошла на кухню и через две минуты вернулась оттуда с тремя стаканами на подносе, укрытыми полотенцем.
– Тяни наугад, – велела она Оливе.
Олива просунула руку под полотенце, не глядя, вытащила стакан. Он оказался с огуречным рассолом.
– Нда, – уныло прокомментировала она, – В общем, ничего хорошего меня не ждёт…
В прихожей хлопнула дверь – вернулся Салтыков. Но он был не один, а с Мочалычем, Райдером и Максом Копалиным. Даже не заглянув в комнату к Оливе, они прошли в гостиную, о чём-то громко дискутируя, причём Салтыков базарил громче всех.
– Да нихуя… инженером грёбанным в Архангельске за пятнадцать тысяч… какой бизнес… перспективы… Путин краб ёптыть!! – доносились обрывки его фраз из гостиной.
"Вот сидит там, разглагольствует, воображает видимо, что он полжизни прожил… – раздражённо думала Олива, – Что у него на уме? Чем он живёт? Амбиции, амбиции…
Как меня бесят эти амбиции. Он что, хочет выше головы прыгнуть? Что он, не мог другое время выбрать для дискуссий за пивом с друзьями? Он их видит каждый день, а меня два месяца не видел – и что же? На меня ему насрать, это очевидно…" Оливе вдруг стало настолько невыносимо находиться в этой прокуренной квартире, что ужасно захотелось на улицу, на свежий воздух.
– Пойдём гулять, – предложила она Ане, – Мне органически противно тут находиться.
Подруги одели шубы и процокали каблуками в прихожую. Дверь из гостиной была открыта.
– Вы куда? – окликнул девушек Салтыков.
