"Конечно, ей больше нравится эта человекообразная обезьяна с горой мышц, – думал Салтыков, с ненавистью оглядывая Оливу и Гладиатора, – На меня, конечно, ноль внимания… Ладно". Он исподлобья смотрел на Оливу, и пузырёк ненависти к ней откуда-то из глубины поднимался к его горлу. В первый раз Салтыков, этот весёлый, самоуверенный, энергичный Салтыков, на которого вешались все бабы, почувствовал себя раздавленным и ничтожным. Он сравнивал себя с Гладиатором, и сравнение было явно не в его пользу. Ему хотелось вскочить и раскидать в разные стороны всех этих гадов, что сидели сейчас по ту сторону костра; хотелось оторвать ноги этой суке Оливе, которая уже забыла, что она ему обещала; главным образом хотелось обрушить весь свой гнев на неё, выдернуть ей волосы, избить, ошпарить кипятком из чайника, обезобразив это дерзкое, юное лицо так, чтобы на неё вообще больше никто не смотрел. Но он продолжал сидеть, угрюмо ковыряясь палкой в костре и чувствуя, как ненависть и досада тяжёлым комком подступают к горлу.
Между тем стали раскладывать овощи и мясо по мискам. А миски у них только две было. Из одной ели Флудман и Гладиатор, из другой – Олива с Хромом. У Хрома правда вилка была, а у Оливы не было, ну она так руками мясо с салатом поддевала.
– Вкусно! – нахваливала Олива, с увлечением облизывая измазанные в соусе пальцы,
– И шашлык на славу удался…
Шашлык и правда удался на славу. И чаёк в походном чайничке заварили от души, прихлёбывали все из одной кружки, печеньем юбилейным хрумкали. Наевшись до отвала, Олива опять захотела купаться.
– Ктулху хочет купаться! – заявила она и побежала к воде.
– Смотри не заплывай далеко, а то Ктулху утащит! – крикнул вдогонку Хром Вайт.
– А я сама Ктулху, – ответила Олива и ринулась в озеро.
Вода в озере была тёплая-тёплая. Кругом было темно; лишь еле заметным отсветом отражалось в прозрачно-фиолетовой воде белая полоска ночного неба с северной стороны.
Между тем, доплыла Олива до середины озера, повернула назад… и тут облом: темень такая, хоть глаз коли. Берега не видно. Куда к нему плыть, тоже без понятия. И где они там сидят – один Бог ведает…
Перестремалась она не на шутку.
– Эй! – крикнула Олива, – Эй, плывите сюда! Мне страшно!!!
– Ты где? – крикнули с берега.
– Я здесь! Я берега не вижу! Что мне делать?!
С берега засветился огонёк – Хром Вайт включил фонарик.
– Видишь фонарик? Плыви на него! – крикнул он.
– Вижу… А ты меня видишь?
– Не-а.
– А теперь? – Олива помахала рукой.
– Так это ты там так далеко? – изумился Хром, – То-то я смотрю – там вдалеке какая-то точка виднеется! А чего ты так далеко заплыла? Подгребай к берегу!
– Да плыву, плыву я.
Олива выплыла на огонёк. Вылезла из воды, видит – а Салтыкова-то нет…
– Где Салтыков? – спросила она.
– Х его з, – ответил Гладиатор, – В палатке наверно.
Залезла Олива в палатку, видит – и правда, он там лежит.
– Ты чего это тут такой кислый лежишь?
– Всё в порядке, – ответил Салтыков, – Я просто устал и хочу спать.
– Ну ладно, ты спи, а я ещё у костра с ребятами посижу, – сказала Олива и вылезла из палатки.
У костра сидели ребята и от нечего делать ковырялись в своих мобильниках. Хром Вайт показывал Гладиатору какое-то видео на своём телефоне, а Флудман стоял и проигрывал на мобиле Chemical Brothers – Galvanise.
– Ой, а можно я это себе через Блютус перекачаю? – Олива подошла к нему сзади, – Вообще, у меня мало мелодий на мобильнике…
– А у меня много зато, – сказал Флудман, – Ещё есть Blur, Benny Benassi…
– Давай, – Олива открыла свой Самсунг и встала рядом с Флудманом.
Пока перекачивались через Блютус несколько треков с телефона Флудмана на телефон Оливы, владельцы телефонов стояли рядом, почти вплотную. Олива чувствовала жар, исходящий от тела Флудмана, а Флудман близко ощущал запах её волос. Он вспомнил, как днём она плавала в озере, выделывая перед ним в воде сальто-мортале, вспомнил её прыгающую под купальником большую грудь и ему захотелось придвинуться к ней поближе, вплотную…
Олива почувствовала ещё больший жар, исходящий от его тела, но вместо того, чтобы отодвинуться, придвинулась к нему сама. Флудман, стоя рядом с ней, стал ещё горячее и вдруг мелко-мелко задрожал – это был верный признак того, что парень возбудился.
Внезапно сзади послышался чей-то знакомый кашель. Олива обернулась, но ничего не увидела в темноте, хотя и догадалась, откуда был слышен этот кашель и кому он принадлежал.
Между тем, мелодии были перекинуты, и Флудман с Оливой сели на бревно рядом с остальными. Хром Вайт уже спрятал свой мобильник и сидел, насупившись, глядя на костёр. У Гладиатора закрывались глаза – он уже пошатывался от усталости, однако из последних сил сидел, упорно борясь со сном.
– Эй, ребят, а не пора ли нам спать? – спросила Олива.
– Нет, – отрезал Глад, – В походе спать нельзя, а то костёр затухнет.
– Ты щас сам упадёшь в костёр! – сказала Олива, – Пусть тогда четверо спать лягут, а кто-нибудь один у костра останется караулить.
Караулить выпало Хрому. Он остался у костра, а Олива с Флудманом и Гладиатором полезли в палатку.
