– Хорошо, – она опять обняла его и принялась целовать. "Хоть ты и нехороший человек, но я, кажется, действительно тебя люблю, – мысленно произнесла она, – И готова быть даже примерной женой для тебя…" Когда Олива, закрыв дверь за Салтыковым, вернулась в комнату, Аня и Гладиатор уже встали. Глад запарил себе в стакане лапшу "Роллтон" и теперь сидел в кресле, дожидаясь, пока она разбухнет. Аня же сидела в постели и ела кекс, облокотясь на диванные подушки.
– А вилок у нас нет, – сказала Олива, – Так что, Глад, придётся тебе лапшу есть руками.
– У меня зато есть китайские палочки, – сказала Аня, – Глад, ты умеешь есть китайскими палочками?
– Мммм… – задумался Гладиатор и, наконец, утвердительно кивнул, – Да.
Аня с лукавою улыбкой протянула ему палочки. Гладиатор долго вертел их в руках, приноравливаясь, а потом с решительным видом разломал их напополам и, зажав их в кулаки обеих рук, яростно воткнул их в лапшу. Аня, увидев это, расхохоталась и, обессилев от смеха, снова упала в постель.
– Давайте лучше думать, чем сегодня займёмся, – предложила Олива.
После недолгих обсуждений решено было ехать купаться на Ягры, но у них в запасе было ещё полтора часа, и девчонки от нехуй делать всё это время безуспешно пытались запереть в шкафу Гладиатора.
Часам к одиннадцати утра подгребли к МРВ и сели на ягринский автобус. Денег у Гладиатора было в обрез, но так как ни Аня, ни Олива даже не сделали попытки вытащить кошелёк, чтобы заплатить за проезд, ему больше ничего не оставалось делать, как заплатить за всех троих. Поэтому когда приехали к морю, и девчонки расположились на пляже, Глад, искупнувшись в море пару раз, решил по-тихому свалить, сказав, что ему нужно идти к себе домой устанавливать спутниковую тарелку.
– Ну вот, теперь можно поговорить спокойно, без свидетелей, – сказала Олива, когда они с Аней отплыли в море довольно далеко, – Ну как тебе?
– Мне Димочка нравится, – сказала мечтательно Аня.
– А Славка?
– Славка тоже милый мальчик… Но вот твой Салтыков… Извини, конечно, но он меня бесит.
– Чем же? – поинтересовалась Олива.
– Он невоспитанный. Бестактный. Начал сразу про твою "киску" говорить прямо при нас… Ну ладно Гладиатора он не стесняется, но хоть бы меня бы постеснялся!
– Хм… Ну, это конечно, ты права… Да, действительно, бестактность тут есть, я не спорю…
– И потом, он собственник, такой же, как и ты. И, кстати говоря, я чувствую, что тоже раздражаю его.
– Да нет, он мне как-то ничего про это не говорил, – сказала Олива, – А почему ты думаешь, что бесишь его?
– Я это чувствую. Каким же надо быть остолопом, чтобы так влюбиться в тебя, что и меня не замечать…
Девушки вылезли на берег. Аня осталась около воды собирать ракушки, а Олива пошла загорать на пляже. Легла на песок, подстелив под себя одежду, но благодушно-расслабленное настроение от морского купанья и тёплого песка исчезло без следа. Она думала о Салтыкове, думала, что Аня, наверное, права, но в то же время её обуревали сомнения. "Я понимаю, что кто-то кому-то может не нравиться, но мне-то что делать? – думала Олива, – Нет ничего хуже, чем оказаться между двух огней…" Тем временем ненадолго вернулся Гладиатор. Олива отправила их с Аней купаться в море, а сама продолжала лежать на песке и думать. Купаться ей больше не хотелось.
В пять часов вечера Олива и Аня собрались и поехали на автобусе в Архангельск.
Гладиатор обещал быть к семи часам в кафе "Остров", где должна была состояться встреча форума, а сам опять слинял домой под предлогом спутниковой тарелки.
Девушки распрощались с ним и, подхватив свои сумочки, свернули с морского побережья и пошли по липовой аллее в направлении автобусной остановки.
На газоне росли крупные белые ромашки. Аня сорвала две штуки, одну воткнула себе в волосы, а на другой стала обрывать лепестки.
– Любит, не любит, плюнет, поцелует… – бормотала она себе под нос.
– На кого гадаешь-то? – поинтересовалась Олива.
– На Димочку, – отвечала Аня, – Плюнет, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт… К чёрту пошлёт! Ну и хуй с тобою, золотая рыбка. Ща на Славика погадаем.
Она вытащила из своих золотистых волос вторую ромашку. -…К сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт, своей назовёт. Любит, не любит, плюнет…
– Плюнет, – сказала Олива, когда оборвался последний лепесток.
– Ну и пошёл он в жопу.
В автобусе Аня клевала носом. С дороги, бессонной ночи, жары и морского купанья её разморило, и настроение у неё уже было ни к чёрту. Подруги приехали домой, Олива постелила Ане постель, уложила её спать, а сама встала к плите готовить макароны – Салтыков придёт с работы голодный, надо же его хоть чем-то накормить.
Олива сварила макароны, приняла душ, переоделась. Вошла в комнату, видит – Аня не спит.
– Ты чего не спишь?
– Я не могу здесь спать, – ответила она с психом, – Мне везде мерещится присутствие Салтыкова. Вот он идёт, кстати… Слышишь шаги в коридоре?
Аня не ошиблась. Видимо, биотоки почуяла, или ещё что – но действительно, через две секунды раздался звонок в дверь. На пороге стоял Салтыков.
– Иди, я там тебе макароны отварила, – сказала Олива.
– Да зачем?
