Салтыков остановился как вкопанный. Страшная догадка поразила его словно молния, сверкнув в темноте острым лезвием ножа. Точно! Всё ясно, почему она так себя повела – пока он отбивал плитку в ванной, эти две гадюки успели пересечься с кем-нибудь ещё. Много ли времени надо, чтобы познакомиться с мужиком и затащить его в квартиру? То-то она не хотела его даже на порог пускать! Значит, им было кого прятать…
"А как я верил ей, какими честными глазами она смотрела на меня тогда, на Медозере! – с отчаянием думал он, – Какой же я дурак, что повёлся на эту фальшивку! Она же блядь! Блядь!" Он обогнул двор, вышел на улицу Тимме, потом зачем-то опять свернул к дому 23-б.
Каким гадким казался ему теперь и этот дом, и этот двор, и два тёмных окна на девятом этаже!
– Сссуууучаррррррраааа!!!
Салтыков уже сам не заметил как заорал вслух.
"Вся жизнь дерьмо, все бабы бляди, и солнце ёбнутый фонарь… Вот уж что правда то правда! Прав был отец! Прав…
А куда теперь? Домой? Нет, только не это…
К Негодяеву?" -…А я тебе говорил, – сказал Дима, когда Салтыков, уже сидя на его кухне и опрокидывая в себя коньяк стаканами, поведал ему своё горе, – Я говорил тебе: не связывайся ты с москвичками. Ты думаешь, я просто так не люблю москвичей? Они же алчные, все как на подбор, алчные, корыстные, стервозные…
– Прав ты был, Димас, тысячу раз прав, – сокрушался Салтыков, бессмысленно уставившись в пустой стакан, – Как я-то мог так ошибиться в ней!.. Димас, я же был уверен, что она не такая! Как же так, Димас…
– Зато теперь будешь умнее, – Дима убрал со стола бутылку с остатками коньяка, – Хватит тебе, а то щас под стол упадёшь…
– Самое ужасное то, что мне теперь идти даже некуда, – сказал Салтыков, подпирая рукой отяжелевшую от коньяка и съезжавшую вниз голову, – Домой мне путь заказан – сразу ведь спрашивать начнут, что, как да почему… Димас, можно я у тебя ночевать останусь? Можно, Димас?
– А куда тебя теперь денешь? Оставайся.
– Спасибо, Димас, ты настоящий мой друг, – у Салтыкова уже заплетался язык, – Одно скажу, Димас – бабы это всё химера, от них одно зло. С ними не надо дружить, с ними надо трахаться. А настоящий друг, он ведь никогда не предаст… Так, Димас?
– Салтыков, я тебе комнату приготовлю на первом этаже. Там почти никогда никто не спит, но тебе лучше там, – Дима вышел из кухни, – А то ты уже пьяный, ещё с лестницы кувыркнёшься…
– А бритва? – вдруг осенило Салтыкова, – Чёрт, я же там бритву забыл… И подушки с одеялами твои там остались… Пойдём, Димас, вместе заберём, я один не пойду в этот гадюшник. …Дверь им открыл Гладиатор. Олива продолжала лежать неподвижно на постели, отвернувшись лицом к стенке. Ей уже было всё равно кто звонит в дверь – время мелькало словно кадры в ускоренной киноленте. Олива уже не удивлялась ни звонкам в дверь, ни тому, кто приходил – даже если бы в квартиру 87 на улице Тимме, 23-б с визитом нагрянул сам Президент России Владимир Путин, она и то не удивилась бы.
– А, Славон, ты здесь? – по голосу Олива поняла, что Салтыков уже успел прилично поднабраться, – Я пришёл забрать вещи. Заберу и снова уйду, снова уйду…
Он собрал Димкины постельные причиндалы, по пути открывая дверцы шкафов:
– Тут нет никого? Никто там не прячется?
Олива продолжала лежать пластом. Её было противно. "Как некрасиво поступаем мы все, Господи Боже мой! – думала она, – Боже, сделай так, чтобы всё это оказалось тяжёлым сном…" Салтыков бессмысленно топтался в комнате, совал Гладиатору в руки сумку с негодовским спальником, бормотал что-то про дружбу и про друзей…
– Ну, я пошёл, – сказал он заплетающимся языком, – Пока, Славон. Пока, Аня, ты клёвая девчонка, я был очень рад с тобой познакомиться… Ну, я пошёл…
Вышел. Оливе ничего не сказал. Она вскочила как ошпаренная, вцепилась в Аню:
– Беги за ним! Беги!!! Беги!!!!! Скажи ему всё, скажи ему… – и не могла дальше говорить, спазм перехватил.
– Что я ему скажу?
– Беги! Беги, а то убью!!! – заорала Олива и ничком повалилась на постель.
Аня выбежала босиком в коридор, догнала Салтыкова.
– Я тебя бешу, ты меня бесишь… – задыхаясь, выпалила она, – Оле ты нужен…
– Что-то я этого не вижу, – сказал он.
– Что ей передать?
– Ничего.
Развернулся и пошёл дальше. Аня вернулась ни с чем.
– Давайте спать, – сказал Гладиатор и выключил свет. Они легли рядом с Оливой в постель. И вдруг на её мобильный пришла смска от Салтыкова…
"Это предательство! Человек, предавший однажды, сможет предать ещё раз. Надеюсь, я смогу справиться со своими чувствами и забыть тебя. Прощай…" – Что мне ему ответить? – в отчаянии спросила Олива.
– Не надо ничего отвечать, – сказал Гладиатор, – Он щас пьяный.
– Что же мне теперь делать?..
– А что ты хочешь? Какой ты хочешь получить результат? Рано или поздно это должно было произойти…
– Но почему?
– Потому что ты не любишь Салтыкова.
– Почему не люблю? Я просто сама ещё ничего не знаю…
– Ты хочешь его вернуть? Скажи мне!
– Да…
– Зачем?
– Я пред ним виновата.
– В чём? Ты ни в чём не виновата.
– Он написал, что я его предала…
– Ты слишком большое значение придаёшь чужим словам.
