"Господи, какая же я свинья! – с отчаянием подумала Олива, – Из-за своих дурацких амбиций заставила его так страдать! Сволочь я распоследняя…" – Ты прости меня, ладно? – написала она смс Салтыкову.
– Я тебя не понимаю, – ответил он, – Ты же ненавидишь меня. Не знаю, что я тебе сделал, но я не считаю нормальными такие отношения. Так не лучше ли нам расстаться и просто забыть обо всём… Согласна?
– Нет! Нет! Нет!!! – возопила Олива.
– Почему нет? Ты же хотела, чтобы я от тебя отстал? – ответил Салтыков, – Вот я и отстал. А теперь извини, у меня нет ни сил, ни желания разговаривать с тобой.
И, кстати, по поводу ноутбука – чтоб ты знала, я его купил для работы. Это – орудие труда, а не тупая прихоть.
Олива прочитала эту смску и, закрыв лицо руками, заплакала навзрыд. "Ну что, доигралась? – сказала она самой себе, – Ты уже потеряла всех подруг. А теперь и Он для тебя потерян…" Оливу уже не волновала работа. Она была настолько убита, что даже никак не отреагировала, когда зазвонил её телефон.
– Здравствуйте. Мы рассмотрели Вашу кандидатуру. В понедельник можете выходить на работу…
Нежаркое ноябрьское солнце тихо клонилось к горизонту, кладя свои прощальные лучи на облетевшие чёрные деревья и остывшую землю. Воскресный день клонился к вечеру, завтра начиналась новая рабочая неделя, но Оливу ничуть не огорчало это обстоятельство. Напротив, она не спеша шла по лесу и, глядя вслед уходящему солнцу, тихо улыбалась.
"Четыре дня осталось…" – блаженно подумала она и, щурясь, ещё раз ласково посмотрела на заходящее солнце.
Четыре дня оставалось до приезда Салтыкова в Москву. В пятницу, второго ноября, будет короткий день – и сразу же после работы она помчится встречать его на Ярославский вокзал, а оттуда они поедут в гостиницу и будут там вдвоём, только вдвоём все три выходных дня.
Четвёртое ноября сделали праздничным днём относительно недавно – взамен отменённых праздников шестого и седьмого ноября, которые страна праздновала более семидесяти лет. Путин, придя к власти, дал людям возможность отдыхать без перерыва с 1 по 9 января, но взамен этого урезал ноябрьские и майские праздники.
Чёрная полоса в жизни Оливы постепенно просветлела, и неприятности, так угнетавшие её весь сентябрь, вскоре рассосались сами собой. После долгих мытарств она устроилась, наконец, на неплохую работу и даже помирилась с Аней при помощи Димы Негодяева. Дима помог Оливе вернуть подругу, написав Ане смску, в которой было сказано, что Олива хочет с ней помириться. Аня незамедлительно ответила ему, что не имеет никаких возражений против этого, подруги немедленно созвонились и, не вспоминая о ссоре, стали дружить как прежде.
Салтыков, крепко обидевшись на Оливу, когда она несколько дней не отвечала на его звонки, вскоре тоже отошёл. На следующий же день после их ссоры он позвонил ей и сказал, что любит её по-прежнему сильно и ждёт встречи с ней.
– Ты тоже прости меня, мелкий, тебе, бедненькой, тяжело там одной… – говорил ей Салтыков, – Я просто так переволновался за тебя, когда ты пропала…
– Не будем, не будем об этом, – едва сдерживая слёзы, перебивала его Олива.
Вечером Салтыкову стало нехорошо. У него заболела голова, поднялась высокая температура и он слёг на две недели. Олива, узнав об этом, была в отчаянии. Ей было до слёз жалко Салтыкова, но главное – она окончательно поняла, что любит его, любит по-настоящему, глубоко и самоотверженно. Он был болен – и у неё болела душа. "Бедный мой, любимый, как ты там без меня?.." – мысленно повторяла она. Ей было неспокойно дома – душа её рвалась туда, к нему. Более всего ей хотелось бы сейчас быть рядом с ним, дежурить неотступно сутками у его постели, ухаживать за ним. Но, конечно, она знала, что никто бы ей не позволил переступить порог квартиры его родителей.
Родители же Салтыкова по-прежнему не принимали Оливу, но вроде бы как будто успокоились и перестали третировать сына, чтобы он выбросил из головы глупые идеи жениться на этой необразованной голодранке. Они даже спокойно отнеслись к тому, что он, едва поднявшись от болезни, засобирался в Москву на ноябрьские праздники. Мама напихала ему в дорожную сумку всяких печений и бутербродов в таком количестве, что молния на сумке еле-еле застёгивалась.
– Куда столько, ма? – недоумевал Андрей.
– Как куда столько? Ты же на три дня едешь – а твоя Олива наверняка такая безалаберная, что ей, конечно, и в голову не придёт не оставить тебя голодным.
– Ну, с Богом, – наставлял его перед дорогой отец, – Четвёртого ноября мы тебя ждём обратно. Смотри же, сын, гуляй, однако будь там осторожен. Надеюсь, ты понял, что я имею ввиду…
– Всё будет в порядке, отец, – заверил Андрей, ощупывая в боковом кармане сумки пачку презервативов.
– Смотри, – продолжал отец свои наставления, – Голову там не теряй. Тебе сейчас проблемы не нужны.
– Сына, шапку-то, шапку возьми с шарфом! – закудахтала мать, – А то, чай, в Москве, наверное, тоже холодно, а ты ещё не совсем выздоровел после болезни…
