— А, это ты, Андрюш, — Нечаева вздрогнула от неожиданности, но, увидев его, улыбнулась своей тонкой улыбкой ласковой, но умной и зрелой женщины, — А я тут хотела доделать кое-что, чтоб за душу не тянуло… Ты-то чего пришёл первого января?
— Я-то?.. Да так… Тоже, знаешь, захотел немного поработать…
— На улице холодно, ты, вероятно, замёрз? Хочешь чаю горячего? У нас как раз ещё торт остался с корпоратива… И даже коньяк…
Чайник уютно забулькал, закипая. Нечаева достала из холодильника торт, запотевшую бутылку коньяку. Бросив Салтыкову в кружку душистый пакетик, запарила кипятком. Движения её были аккуратны и неторопливы; во всём этом чувствовалась настоящая женщина, ласковая и хозяйственная.
Салтыков впервые невольно залюбовался Нечаевой. Ей было тридцать два года; её возраст не первой молодости уже был заметен по начавшей вянуть коже лица и тонким морщинкам вокруг глаз. Но сегодня, в этом пустынном сумрачном кабинете, в свете настольной лампы, в этом мягком бежевом свитере с горловиной она показалась ему восхитительной и сексуальной.
— У нас с тобой очень много общего, Таня, — произнёс Салтыков, отогревшись коньяком, — Мне даже уходить отсюда не хочется, так бы и просидел тут с тобой до ночи…
— И бросил бы там свою невесту одну? — улыбнулась Нечаева.
— Да какая она мне невеста! Наши отношения давно зашли в тупик, — отмахнулся Салтыков, — Трёх дней ещё не прошло, как она приехала, а я больше видеть её не могу. С одной стороны, мне её жаль, поэтому не могу я ей прямо об этом сказать… Но и быть с ней тоже уже сил никаких нет…
— Почему? — спросила Нечаева.
— Да потому что бесит она меня! — интонации Салтыкова резко стали злыми, — Пипец, чуть что — сразу сопли, истерики, мозгоёбство! В постели ноль полный. Лежит, как бревно, ломается… Э, да что говорить! Не могу я с ней, и всё тут…
— Что ж, — сказала Нечаева, — Важно, что ты это понял до женитьбы. Я так понимаю, разрыв не за горами?
Салтыков нахмурился.
— Думаю, после праздников я дам ей отставку, — сказал он, — Правда, пока не знаю, как…
— Я бы не советовала тебе с этим затягивать, — Нечаева решительно встала со стула, — К тому же, Андрюш, у меня есть к тебе одно дело… Точнее, предложение, и очень, очень заманчивое.
Прошло несколько часов. За окном уже давно стемнело, а Салтыков всё не возвращался, и Олива, от нечего делать раскладывающая на диване пасьянс, уже занервничала, не зная, что и думать.
— Кстати, пока мы в квартире одни, можем погадать, — кинула идею Яна, закрыв за парнями дверь, — Ты как на это смотришь?
— На картах мы уже гадали, — сказала Олива, — А больше трёх раз нельзя.
— Почему обязательно на картах? Можно на воске, на кофейной гуще, — возразила Яна, — Сейчас как раз святки — самое время для рождественских гаданий.
— Но ведь у нас нет воска, а кофе мы с тобой не пьём, — сказала Олива, — Других же гаданий я не знаю.
Яна прилегла на диван рядом с Оливой. Свет в комнате был выключен. Какое-то время девушки молчали.
— Я знаю одно гадание, — нарушила молчание Яна, — Нужно три одинаковых стакана с водой, сахар и соль. В одном стакане вода простая, в другом сладкая, в третьем солёная. Стаканы следует перемешать так, чтобы их было не отличить, какой из них какой. Берёшь наугад один из трёх стаканов и пьёшь воду: какая тебе вода достанется — простая, сладкая или солёная — такая, значит, у тебя и жизнь будет…
— Это интересно, — отозвалась Олива, — Но проблема в том, что у нас дома нет соли. Да и пластиковые стаканы, из которых вчера пили шампанское, уже закончились, остались только использованные.
— Тогда сделаем иначе, — предложила Яна, — У нас же остались со вчерашнего разные напитки? В один стакан нальём колу — это будет сладкая вода. В другом будет простая вода — Бонаква. А в третьем стакане будет рассол из-под солёных огурцов — солёная вода, значит.
— Идёт! — мигом согласилась Олива, — Готовь стаканы.
Яна прошла на кухню и через две минуты вернулась оттуда с тремя стаканами на подносе, укрытыми полотенцем.
— Тяни наугад, — велела она Оливе.
Олива просунула руку под полотенце, не глядя вытащила стакан. Он оказался с огуречным рассолом.
— Нда, — уныло прокомментировала она, — Я так и знала, что ничего хорошего меня не ждёт…
— Меня как будто ждёт, — неожиданно злобно произнесла Яна.
— Кстати, ты же так и не рассказала, как вчера всё прошло с Димкой? — спросила её Олива.
— Никак, — отрезала та.
— Чё, совсем плохо?
Яна с психом вскочила с дивана и отошла к окну.
— Скажи мне, пожалуйста, ты знала о том, что он… — она запнулась, — Ну, в общем, что я его не интересую?
— Да, — Олива опустила взор.
— Знала и молчала?
— Я щадила твои чувства. К тому же, сама до последнего надеялась, что это всё неправда, и у вас может что-то получиться…
В прихожей хлопнула дверь — вернулся Салтыков.
— Явился! Ну, щас он у меня получит! — Олива сжала кулаки, — Пусть только попробует войти…
Салтыков вошёл и протянул девушкам по плитке тёмного шоколада.
— Может, сначала объяснишь, где тебя носило весь день? — гневно начала Олива.
— У родителей был, если тебя это так интересует.
