Среди всего шума-гама наш комэск заявляет диспетчеру: «У меня нет топлива ждать! Или ты мне дашь работать, или я возвращаюсь».
Через несколько секунд после того, как очередная глушилка замолкла, все чётко услышали ответ диспетчера: «Тогда возвращайся. Бомбы сбрось в море».
И наш комэск, признанный герой ещё со времён Войны на истощение 1968—1970 годов, кротко отвечает «понял» и возвращается домой.
По правде говоря, мне стало его жалко. Родом из кибуца севернее Тель-Авива, он окончил Лётную школу в 1968 году и молодым лейтенантом, но уже опытным бойцом в 1969 году перешёл на «Фантомы».
А в 1970 году, в одном из боевых вылетов, схлопотал зенитную ракету SA3 [1] по левому борту. Раненный в левое плечо, шею и руку, с тремя оторванными осколком пальцами на левой руке, он сумел вместе со своим штурманом успешно посадить изрешечённый «Фантом». Причём левой рукой он двигать не мог – двигателями управлял штурман по его указаниям.
Что говорить, человек большого мужества и стойкости. За это он получил «От Амофет», второй по иерархии орден в Израиле.
После того как его заштопали и восстановили работу двух оставшихся пальцев левой руки, он вернулся летать. Но так как не мог управлять левой рукой «Фантомом» с его многочисленными клавишами и кнопками на рычагах управления двигателями, то летал он на «Миражах» и «Скайхоках» – там один двигатель, да и на рукоятке управления двигателем одна или две кнопки.
Мы его очень уважали за спокойствие и выдержку в воздухе, боевой опыт и бойцовский задор. Но так завершить участие в такой операции было как-то некрасиво и неправильно.
Отряхиваюсь от мыслей о нашем комэске. Мне ясно, что если ему не дали войти в зону работы, то это серьёзно, и если я начну «качать права», то меня отправят домой ещё быстрее, чем его.
В районе ожидания отдаляемся от берегов Ливана и нарезаем круги в ожидании, когда страсти стихнут. А пока Р. и я висим как два баллона, вертим шеей, сканируем пространство.
Погода на удивление хорошая. Видимость отличная, но над берегом Ливана и дальше в горах дымка, из-за которой не видно деталей.
Вдруг вижу точку, которая стремительно спускается сверху, прямо на нас. Сердце ёкнуло: неужели истребитель? Если да, то их всегда пара или больше, и если они по наши души, то дело швах – мы без скорости, с грузом бомб, прямо как перепёлки в тире.
В такой ситуации надо бы всё сбросить и набрать немного скорости, но тогда задание мы не выполним, а участвуем мы сегодня не в простой операции. И я не хочу так закончить моё участие в ней.
Решаю рискнуть, ничего не сбрасывать и довернуть под пикирующих на нас истребителей. Показываю Р. наверх. Он кивает и немного отходит в сторону, чтобы мы могли маневрировать. Я уже развернулся к ним носом. Вижу второго: они пара в открытом боевом строю для атаки. И немного успокаиваюсь – это наши F-16.
Но они продолжают вести себя агрессивно и маневрируют нам в хвост. Радио шумит, в свободные от помех секунды ведущие и диспетчер пытаются что-то сказать, и всех снова глушат. Мне ясно, что по радио мне с этими горячими парнями из эскадрильи F-16 не договориться. Начинаю качать крыльями: широкий мах влево, такой же вправо, возвращаюсь на скоростной режим «баллона». Всё в надежде, что эти гончие увидят, что их дичь ведёт себя совсем не как дичь, и перестанут нас пугать.
F-16 заходит на цель. © [битая ссылка] www.iaf.org.il
Вижу по их поведению, что они поняли: острые носы F-16 перестают целиться в нас, они выравниваются по горизонту и, пройдя метрах в 800 от нас, машут в ответ и взмывают вверх.
Мы опять возвращаемся к попыткам понять ситуацию и попытаться положить наши бомбы там, где они принесут пользу, а не в море.
Потихоньку гам ведущих других звеньев стихает: кто-то повернул домой, так как топлива для боевого захода на цель у него уже нет, кто-то, как мы, играет в молчанку, надеясь на то, что Боженька вознаграждает терпеливых и запасливых.
И вот диспетчер начинает налаживать работу по целям. Спрашивает, кто и сколько ещё может ждать, и, получив ответы, начинает посылать звенья в районы боевой работы. Конечно, сначала тех, у кого в запасе меньше всего времени ожидания.
Из потока разговоров и указаний диспетчера понимаю, что почти всем дают новые задания и новые координаты целей. Как будто старые, оригинальные цели изменили позиции. Или исчезли.
Интересно, куда же нас пошлют?
Всё это время наблюдаю за количеством топлива и рассчитываю, сколько ещё смогу играть в молчанку. Решаю попробовать подать голос. Спокойным голосом говорю диспетчеру, что я на месте, ожидаю разрешения выйти в район боевой работы и готов для получения новой цели.
Сработало! Меня не посылают домой, а переводят на другой канал связи, к другому диспетчеру.
Выхожу на связь и после нескольких автоглушилок получаю новое задание. Нам поручено выйти на какое-то шоссе и разбомбить в клочья весь военный транспорт, который там едет. Название шоссе передали по кодовой карте. Также просили не задерживаться и выйти в район цели, как только будем готовы. А нам это на руку: топлива задерживаться у нас уже нет.
