— Вы не ответили на мой первый вопрос: почему вы хотите стать шляпницей?
— Я в восторге от шляпок, — ответила я, и это было сказано вполне искренне. — Я хотела бы научиться их изготовлять.
— А в вашей семье есть шляпные мастера?
— Нет, — сказала я. — Хотя я уверена, что смогу научиться этому искусству.
Женщина кивнула, но по-прежнему смотрела на меня скептически.
— Сколько вам лет?
— Двадцать, мадам.
— У вас есть какие-нибудь документы об образовании?
Я покачала головой. Меня бросало то в жар, то в холод. Конечно, нужны документы, если хочешь идти в ученики. После того как нам пришлось выселиться из дома моего родного отца, я больше не училась, потому что мне пришлось работать.
— Нет, мадам. Мои документы потерялись во время поездки.
— Вы приехали из Индокитая?
Я подтвердила это, однако не стала добавлять, что прибыла не прямо из колонии, а из Берлина.
— Ремесло модистки требует навыков и ума. Читать и писать вы умеете?
— Несколько лет у меня был частный учитель.
— Но, к сожалению, у вас нет никаких документов, которые подтверждали бы определенный уровень образования, — строго заметила женщина. — Хотя вы могли бы посещать вечернюю школу, пока будете работать у меня.
Ходить в школу! Именно об этом мечтали мы с Тхань.
— Я с удовольствием буду ходить в эту школу, если вы возьмете меня на работу.
Женщина снова испытующе посмотрела на меня и сказала:
— Хочу быть честной. Нельзя сказать, что молодые женщины ломятся ко мне, желая получить профессию шляпницы. Я не могу платить вам большую зарплату, да и магазин у меня маленький. Девушки в наше время хотят стать либо стенографистками, либо артистками. О старой доброй профессии мастера-шляпника они вспоминают лишь тогда, когда могут надеть на голову какое-нибудь его творение. А как его изготавливают, им все равно.
Женщина глубоко вздохнула, а потом посмотрела мне прямо в глаза:
— Хорошо, я попробую. Вы поработаете месяц. Если у вас будет неплохо получаться, я начну вас обучать. Но лучше вам не быть слишком чувствительной, вы меня поняли?
— Да, мадам.
— Хорошо, тогда поставьте свой чемодан в угол и идите со мной.
— Куда?
— В мастерскую.
— Но…
Женщина, которая уже повернулась, чтобы идти, остановилась и снова посмотрела на меня:
— Вы ведь хотите стать шляпницей?
— Да.
— Тогда вам следует сразу же кое-чему научиться.
Мадам Бланшар велела мне снять пальто и указала место за одним из столов. Инструменты, лежавшие там, были мне совершенно незнакомы. Там были различные формы и растяжки для шляп, щетки, а также пароструйный агрегат и швейная машинка. На рабочем месте мадам Бланшар лежали филигранные шелковые цветы, ленты для шляп и перья, у которых был такой вид, словно им кто-то придал форму с помощью щипцов.
Пусть даже мне были абсолютно неизвестны рабочие этапы изготовления шляп, я чувствовала себя хорошо в этом помещении, где царил незнакомый запах.
Мадам Бланшар рассказала мне о назначении различных инструментов, а потом попросила испробовать их. Выполнять надо было простую работу, например, придать форму листку для шелковой розы или изогнуть перо с помощью маленького лезвия, а не с помощью щипцов для завивки. При этом мадам Бланшар внимательно наблюдала за мной, не отрывая взгляда от моих рук.
— Вы, кажется, довольно умелая, — наконец заметила она. — Посмотрим, проявите ли вы достаточно внимания и понимания, которых требует наша профессия. Много платить я вам не смогу, времена сейчас тяжелые, однако вы можете жить со мной под одной крышей и днем будете получать горячую еду, если захотите. Если вы хорошо проявите себя во время испытательного срока, я официально приму вас на работу и также официально буду вас обучать. Это вам подходит?
Вот так я поселилась в маленькой квартирке на верхнем этаже, которая находилась над мастерской мадам Бланшар. Там было тесно, воздух был спертым, а летом, конечно, было очень жарко. Тем не менее для меня это было отличное укрытие от всего мира и, в том числе, от Хансена.
В первый вечер я несколько часов просидела у окна, глядя на звезды. Отсюда я не могла видеть знаменитую Эйфелеву башню, но вид звездного неба успокаивал меня. Мои мысли унеслись в Берлин. Лорен за это время уже должен был вернуться из своей поездки и, конечно же, нашел пустую квартиру и мою записку. Хэннинг, безусловно, сказал ему, что видел меня на вокзале. В глубине души я надеялась, что у них все будет хорошо. И у Эллы, которая, скорее всего, узнала о моем исчезновении только тогда, когда напрасно звонила в мою дверь или прочла об этом в газетах, тоже. Я была уверена, что они подали заявление в полицию. Если Хансен находился в Берлине или там были его люди, то он уже увидел объявление о моем исчезновении. Значит, скоро он откажется от поисков. А без меня ему некого будет шантажировать.
Первые дни в мастерской были трудными и напряженными, потому что мадам Бланшар снова и снова заставляла меня повторять отдельные рабочие процессы. Особенно тяжело мне давалась формовка фетра. Однако женщина, которая поначалу показалась мне несколько грубоватой, оказалась, собственно говоря, довольно терпеливой и любезной.
