Жатва Дракона полностью

Этот приём шёл, пока Польша объявляла мобилизацию, и в то время как сэр Невил Гендерсон, прилетевший в Берлин с ответом Чемберлена Гитлеру, был вызван в Канцелярию, чтобы получить ответ Гитлера Чемберлену. В тот день нацистская пресса сообщила, что в Польше были убиты еще пять немцев, и Ади, создавший прессу, чтобы обманывать остальную часть мира, теперь разрешил ей одурачить себя. Он кричал о своих жалобах на британского посла, но его крики не дошли до изукрашенного роскошного ресторана, где богатые и знаменитые собрались вместе в такой неразборчивости в отношениях, которые потрясли бы Великого Монарха, который построил Версаль как самую эксклюзивную из всех королевских резиденций. Этот знаменитый старый отель стоял на краю парка, который на самом деле был его садом. Новобрачные приезжали сюда по традиции подобно тому, как в Америке они отправлялись на Ниагарский водопад.

Сегодня вечером Ланни случайно встретил американского посла, Билла Буллита, богатого филадельфийца, который вместе с ним не одобрял Версальский договор и после того, как он был подписан, присоединился к нему в Жуане. "Лежать на песке, загорать и смотреть, как наступает конец света". Здесь были редакторы, писатели, кинозвезды, а также государственные деятели, которые держали в своих руках судьбы Франции. Здесь, тщательно осмотрев поднос с закусками, Ланни заметил министра иностранных дел, Жоржа Бонне, худощавого, длинноносого, с лицом желтовато-зеленоватого цвета. Он был страстным сторонником le couple France­Allemagne, готовый отдать фюреру все, что он захочет. Его жена Одетта, которая сидела рядом с ним, была другом всех нацистских агентов.

За следующим столом сидел играющий с большой половиной лангуста и не говорящий ни слова, Поль Рейно, министр финансов. Он постоянно строил заговоры заменить Даладье. К этому его подстрекала его amie в течение двадцати лет графиня де Портес, одна из тех политических дам, которые дёргали за нитки и заставляли танцевать французских общественных деятелей. У Элен не было больших секретов, потому что у нее был пронзительный голос и сильный характер, и когда она была взволнована, то кричала так, чтобы весь ресторан мог слушать. Что он и делал. У худощавой, невротической женщины с немногими прелестями, которые могли бы помочь в соблазнении, были амбиции и воля, и она никогда не уставала от решимости вытащить своего любовника из его левых объединений на путь, который привели бы к процветанию и власти во Франции. В этом многолюдном месте она ругала "еврейских поджигателей войны", в тех выражениях, которые эти джентльмены должны были услышать. Она ненавидела Билла Буллита и выражала свои чувства в формулировках, которые он едва мог игнорировать. Сидя за следующим столом, Ланни заметил, что какой-то человек усердно делает заметки, а леди на стороне Ланни шепнула, что это был корреспондент официального немецкого агентства новостей. Так было легко получить секреты французской политики!

Леди, которая прошептала, была очаровательной и мягкой, золотистой и голубоглазой, как кукла. Она была Жанной маркизой де Круссоль, которая была давней подругой "Дала" с момента смерти его жены несколько лет назад. Леди казалась любезной и безвредной, но Ланни знал, что давние друзья премьера сожалеют о его пристрастии, заявляя, что прекрасная маркиза это способ ввести его в реакционные круги и изменить его мысли, не дав ему осознать это. "Если женщина тонкого воспитания берет на себя "Быка Воклюза", это потому, что она влюблена в власть, и если она не использует эту власть, будь уверен, что ее друзья сделают это". – так говорил Джесс Блэклесс, непримиримый друг пролетариата, который на протяжении многих лет травил этого быка на арене, известной как Chambre des députes, и неоднократно публично заявлял, что такое влияние этих "аристократических блудниц" делало практически невозможным для человека из народа оставаться верным убеждениям и делу его ранних лет.

____________________________________

КНИГА ШЕСТАЯ

Спустит псов войны

⁵⁶

____________________________________

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Скорбные полночные часы

⁵⁷

I

ЭТО БЫЛ четверг, последний день августа, когда Ланни Бэдд отправился из Парижа в Кале. Один из его друзей заметил, что, если бы он был во Франции, когда разразилась война, то вероятно у него реквизировали его машину. Очевидно, у других появились такие же мысли, потому что паромы были настолько переполнены, что ему пришлось выстраиваться в очередь и ждать третьего парома. Тем временем он включил радио, слушал свежие новости, и люди собирались, чтобы послушать. Около него собиралось довольно много народу, как на набережной, так и на переполненном пароме. Это касалось всех, и все это знали. Английская сдержанность сломалась под напряжением, и люди обсуждали, что они слышали и чего они боялись.