— Мужиков почти всех положили. Детишек тоже, и родителей их. А вот девчонок, видимо, угнали в рабство.
— Почти? — Я посмотрел на него. — Кого не хватает?
— Доктора, помощника егойного, Рамиза, старика-немца… — медленно, вспоминая, проговорил Сергеич. — То ли тоже угнали в рабство, то ли они как-то сбежали. Семнадцать человек убитых.
— Стойте… — сказал я. — Семеныч рассказывал мне о запасном выходе на крышу! Оттуда вроде можно уйти по пожарной лестнице к восточному пляжу, где спрятаны лодки.
— И что? — не понял Сергеич.
— Кто-то мог успеть убежать, — пояснил я. — Поскольку Волошин и другие только уехали, есть смысл проверить. Вдруг кто-то там затаился.
Когда я спросил Эдрика, где незадымляемая лестница, он указал на служебный коридор.
— Туда. Там лестница на крышу.
Мы побежали наверх. Ну как «побежали». Начали бегом, к пятому этажу запыхались, дальше уже еле ползли. На двенадцатом обнаружили пару трупов, но не членов общины, судя по потрепанной замызганной одежде, это полегли бездушные. Странно, как они тут оказались? Либо община недочистила крыло, либо забрели из другого.
Последние пять этажей Сергеич преодолевал, задыхаясь и кашляя, но держал нагрузку и упорно шел.
Тяжелая металлическая дверь на крышу была приоткрыта. Это давало надежду.
Яркий солнечный свет после полутемных коридоров на мгновение ослепил. Упершись в бедра и тяжело дыша, я осмотрелся. На крыше что-то шевелилось.
Сделав шаг вперед, я остановился.
— Не подходите! — визгливо крикнул женский голос.
Я прищурился и сквозь навернувшиеся слезы узнал Вику. Истеричная модель сидела на коленях возле лежащего человека, ее руки были по локоть в крови.
— Сука, твари вы все трое! — Она снова закричала. — Где вас черти носили⁈ Сбежали, а сейчас вернулись пошакалить? Ненавижу!
Последнее, в чем она нуждалась сейчас, так это в наших оправданиях.
— Ты знаешь, кто выжил? — спросил Макс.
Никто ему не ответил.
Я подошел ближе. Котенок потерся о мою щеку и замер. На бетонном покрытии крыши лежал Рамиз, смуглый азербайджанец, один из лидеров общины. Его живот был разорван пулей, а Вика обеими руками вжималась в рану.
— Он умирает, — всхлипнула она. — Такие раны не лечатся…
Я опустился рядом, осматривая рану. Да уж, Вика права: он и правда умирал. Крош спрыгнул, лизнул руку Рамиза — вставай, мол! Рамиз дышал часто и поверхностно. Глаза его были закрыты, черты на сером лице обозначились четче. Какие у него шансы? Нулевые. Даже если бы не было никакого апокалипсиса, и мы довезли его до больницы, он бы не выжил с такой раной. И левел-апом не исцелить, не доживет.
На нем висели множественные доты кровотечения, и судя по скорости снижения шкалы активности, жить ему оставалось минуты три.
Разве что если…
Я полез в карман и достал таблетку исцеления. Только купил ее, просто на всякий случай… Не думал, что пригодится так скоро.
— Держи его, — приказал я Вике. — Макс, Сергеич!
Когда оба подошли, велел:
— Помогите приподнять его голову. И воду дайте. Ну же! Быстрее!
Сергеич достал из кармана жилетки флягу с водой и передал мне. Я разжал застывшие губы Рамиза и вложил таблетку. Затем влил немного воды и закрыл его рот, заставляя рефлекторно сглотнуть.
— Что это? — удивленно спросила Вика.
— Сейчас увидишь, — ответил я, глядя на Рамиза.
Вроде ничего не происходило, но, переживший действие таблетки, я знал, что она уже работает, и сейчас волны целительного тепла разливаются по телу пожилого азербайджанца.
Секунда, вторая, третья…
Ничего не произошло. Шкала активности не только не пошла вверх, напротив, ускорила снижение!
Похоже, я только что выкинул на ветер таблетку, которая могла спасти мне жизнь. По всей вероятности, предметы магазина работают только для чистильщиков. Потому что они — в системе, а Рамиз — нет.
— Что ты ему дал? — подозрительно сощурив глаза, спросила Вика.
— Аспирин, мать его… — процедил я.
Злиться на себя смысла нет. Да, человека не спас, общину не спас, просрал таблетку. Ладно, ее-то куплю новую… снова вдвое дороже и, если появится в магазине. А вот если бы зажал, пожалел… Хрен его знает, как бы потом на себя в зеркало смотрел. Но по совести жить сейчас — роскошь, Витек-выживальщик бы точно не одобрил мой широкий жест, сказав, что человек человеку волк, а я — дурачок.
И в этот момент внимание мое привлекло системное окошко с профилем Рамиза — там что-то сдвинулось.
Да!
На моих глазах действие таблетки, видимо, все же преодолело необратимость смерти, и шкала активности резко скакнула до 49%! Да, это еще не полное исцеление, но теперь нужно только время. Утверждая меня в этом, активность Рамиза продолжила прибавляться, правда лишь долями процента. Его стекленеющие глаза обрели осмысленность. Узнав меня, Рамиз сомкнул веки и шевельнул губами, что-то сказав.
