Всего половину здоровья сняли… Черт…
Мысли прошли по краю сознания, мозг отключился, полностью отдав все ресурсы мышцам и животным инстинктам, выкованным в давние пещерные времена, когда иначе было не выжить. Тычок, удар, отпрыгнуть. Подождать, пока зомби «разрядится». Снова удар, тычок. Биту я отбросил, перехватил копье двумя руками и работал только им.
Тошноплюй начал блевать, задрав голову к небу, чтобы заливать все вокруг себя. Кислотные капли прожгли плечо, бедро. Я зашипел, но стерпел, лишь стиснул зубы покрепче, чтобы не заорать и не привлечь внимание ослепшего тошноплюя. Терпи, Рокот, цель близко!
Мутировавший урод закрутился вокруг своей оси, силясь меня достать. Стало так жарко, что боль отодвинулась на второй план. Получи, гад. На! На!
На краю поля зрения мелькнуло и растворилось:
Только и успел подумать, что жаль, не «Смертоносность» сработала… Впрочем, можно теперь просто отойти, а тошноплюй истечет кровью и подохнет сам. А если нет? А вдруг регенерирует? Да и адреналин горячил жилы и требовал добить гада немедленно!
Пот заливал глаза, силы начали заканчиваться: каждый удар давался все сложнее. Проклятая тварь блевала раз в полминуты, а за то время, пока я отскакивал, успевала частично восстановиться. Еще минута — и я реально сдохну от усталости.
Стоило об этом подумать, сбоку мелькнул Сергеич. Он был серьезно ранен, судя по шестидесятипроцентной «активности», но не сбежал — продолжил драться плечом к плечу со мной. Время от времени из-за спины в тошноплюя прилетали камни — видимо, их бросала Маша.
Сергеич дышал тяжело, грудь его ходила ходуном. Когда вилы застряли в зомби, он не смог их вырвать, дернул пару раз и плюнул. Встал вплотную и принялся остервенело рубить гада мечом.
Тошноплюй пытался его достать, но вилы мешали. Тогда он обеими руками вырвал их из груди и тупым концом метнул в Машу — услышал, видимо, ее рычание-стон при броске камня.
Кожа моя горела адским огнем, я уже окончательно выдохся, потерял половину «активности» и держался только на морально-волевых. Сергеич вообще в какой-то момент просто отвалился и рухнул, полностью скрывшись под водой.
Тварь, истекающая бурой кровью, разинула пасть, крутнулась, расплескивая очередную порцию бесконечной блевотины. Я отпрыгнул, но поздно — струя мазнула по бедру. Твою ж…
В глазах потемнело от боли. Нет, стоять! Держаться, Рокот! Но не получалось, звенело в ушах, звуки отдалялись.
«Беги, Маша», — мелькнуло в голове перед тем, как я окончательно вырубился.
Глава 28. Совсем долбанулся?!
Наверное, помогла повышенная «Живучесть». Когда я с головой опустился в воду, организму хватило резервов вернуть меня в сознание и не дать захлебнуться.
Вскочив, я замахнулся «Дыроколом», который, как оказалось, так и не выпустил из рук, и воткнул его в лежащую рядом тушу.
— Не надо, — услышал я голос Маши и обернулся.
Перепачканная тиной и грязью, она придерживала Сергеича, который стоял на четвереньках, трясся и стонал.
— Бездушный мертв. Упокоен, — продолжила она, не глядя на меня.
Я с трудом поднялся и неверяще уставился на труп тошноплюя — вилы Сергеича пробили ему горло.
— Ты его добила?
Маша просто кивнула, потом размазала по лицу грязь, вытирая слезы, и прошептала:
— У меня зрение улучшилось, представляешь? И рана от укуса зажила…
Только тогда я, наконец, сфокусировал на ней взгляд:
Сергеич тоже взял пятый. А мне… Мне система щедро отсыпала не только универсальных кредитов:
…но и наградила кое-чем еще:
Полтысячи уников за тошноплюя я мог объяснить только одним — чем выше разница в уровнях между мной и бездушным, тем больше прогрессия. Но за что дали глобальное достижение? За «многократно превосходящую»? Тошноплюй был пятого уровня, я — нулевого… Точно! Для «нулевого» чистильщика любой бездушный выше четвертого будет «многократно превосходящим».