Но пока у Кенни получалось неплохо. Он цеплялся руками и ногами за выступы каменной стены и хватался за тут и там торчавшие из камней куцые кустики. Кенни преодолел половину спуска, потом две трети, но тут его подвёл один из прилепившихся к стене кустов. Кенни оторвался от скалы и полетел вниз. Я решил, что сейчас он свалится прямо на меня. И при этом подумал не о Кенни, а о том, как больно он придавит мне ноги.
Но он упал чуть в стороне — приземлился на ноги, вскрикнул и завалился на спину.
— Господи, Кенни, ты цел? — спросил я.
Кенни сел и повернулся ко мне. В шапке и шарфе «Лидс Юнайтед» выглядел он довольно забавно.
— Ага, — сказал Кенни. — Только зад отшиб. Я думал, что ты… Что ты, это самое, совсем…
— Со мной всё в порядке, — сказал я и, немного помолчав, добавил: — Всё, кроме ноги. Она, по-моему, сломана. Болит адски.
Обычно я скрывал от Кенни всё плохое — но это когда считал, что не стоит его лишний раз тревожить или расстраивать. А в этот раз он должен был понять, что мы с ним здорово влипли.
Всё это время Тина заходилась в лае наверху. Но тут лай вдруг умолк, и вместо него я услышал, как её маленькие лапки скребутся о камень.
— Кенни, по-моему, Тина собирается… — начал я, но она уже была внизу.
Каким-то образом она умудрилась отыскать пологую расселину и спокойно, как дома по лестнице, спустилась с обрыва.
Она фыркнула мне в лицо, потом сбегала обнюхать ноги. После этого свернулась калачиком у меня под боком, прижавшись ко мне своим тёплым тельцем.
Так мы и оказались втроём на берегу ручья, который успел превратиться в бурную, шумную речку, уже почти в темноте, где-то у чёрта на куличках. Меня при этом чуть не рвало от дикой боли.
— Видок у тебя… как бы не очень, — сказал Кенни.
— Зачем ты сюда слез? — простонал я. Перед этим я пару секунд сдерживался, чтобы не взвыть от боли.
— Я не мог оставить тебя тут одного, — ответил Кенни. — Что бы мне потом отец сказал?
До того я, скрючившись, лежал на камнях, теперь мне удалось сесть, но от этого стало так больно, что я заскулил, как побитая собака. Внизу у ручья стало совсем темно, почти как ночью, и я едва видел Кенни.
— Кенни, ты должен пойти и позвать на помощь, — собравшись с силами, проговорил я.
— Нет! Я сам тебе помогу! Мы с тобой… Я потащу тебя на руках! Мне это раз плюнуть. Отец говорит, что управлялся с засранцами, которые весят побольше тебя.
Мне стало смешно: отец говорил так, когда раскручивал меня маленького в воздухе. Поразительно, неужели Кенни и это запомнил? Чего только не хранится у него в голове. Но вместо смеха я захлебнулся кашлем, потому что на меня с новой силой навалилась боль.
— Кенни, ты меня не утащишь. Я слишком большой, и у меня слишком сильно повреждены ноги. Лучше полезай обратно наверх. Ты ведь сможешь?
Кенни смерил взглядом стенку ущелья.
— Смогу попытаться, но тут слишком скользко, — ответил он. — Соскользнуть вниз легко, а заскользнуть наверх невозможно.
— Ты постарайся, — сказал я. — Как будто ты Человек-паук. Но только осторожно. Потом быстрей иди к дороге и останови какую-нибудь машину. Деревенские — люди отзывчивые. Они остановятся. Расскажешь им, что случилось. Скажешь, чтобы они вызвали помощь — полицию и скорую.
— Но я не хочу оставлять тебя одного.
— Я остаюсь не один, а с Тиной.
— Уже почти ночь, — сказал Кенни.
Я не знаю, о чём он при этом подумал: о том, как я останусь один на берегу, или о том, как за ним погонится красноглазый гайтраш.
— Иди всё время вдоль реки. Она выведет тебя прямо на дорогу. И знаешь, Кенни…
— Что?
— Ты должен идти. Прямо сейчас. Я здорово расшибся… У меня не действуют ноги.
В последнее время Кенни обычно никого не обнимал. Раньше он норовил обнять каждого встречного, а потом перестал, потому что в школе кто-то сказал ему, что обнимаются только малыши. Но теперь он опустился рядом со мной на колени и неуклюже попытался заключить меня в объятия. Я поцеловал его в макушку. Сам не знаю почему.
А потом Кенни полез вверх по склону ущелья. Сначала у него вроде бы получалось неплохо — из склона торчало много камней, по которым было удобно взбираться. Но дальше стало труднее, Кенни запыхтел от напряжения. Вниз посыпались земля и мелкие камушки.
— Осторожней, Кенни, — крикнул я. Крик обжёг меня как огонь.
Увидев в сумраке, что Кенни всем телом откинулся назад, я решил, что он пытается миновать нависший над ним выступ. Но тут он замахал в воздухе ногами и полетел вниз. Он даже не долез до середины склона и упал всего метров с двух или трёх, но всё равно громко охнул от боли.
— Кенни! Кенни, ты цел?
— Ага, — отозвался он и живо вскочил на ноги. — Попробую ещё.
На этот раз он свалился даже раньше, чем добрался до выступа.
Сразу же после второй попытки Кенни предпринял третью. Мало-помалу он долез до злосчастного выступа, но, чтобы преодолеть его, надо было быть профессиональным скалолазом. Кенни застрял на нём, и я только вздохнул с облегчением, когда он снова съехал со склона.
— Ничего не получается, Ники, — деловито сказал Кенни.
