Вечером, после ужина, под окнами дома Менделеевых раздался короткий свист. Так сигналил братьям только Фешка. Они, немедля, выскочили на улицу. Кто-кто, а сын кузнеца должен был знать все верховские новости. Фешка повел приятелей на ближайший пустырь и там рассказал необыкновенную историю. Еще он предложил разжечь костерок и испечь картошку, которую принес с собой.
Развести костер зимой оказалось не просто. Собранные щепки не разгорались, пришлось сломать валявшийся поблизости ящик, сухие доски которого быстро занялись желтым пламенем. Когда накопилась горячая зола, в нее закопали десяток картофелин. В ожидании, пока те испекутся, братья и выслушали Фешкин рассказ. По словам приятеля, нынче утром Северьян попросил его отнести вдове стряпчего Собакина две заказанные ею дверные скобы. Фешка завернул их в холстину, положил в сумку и пошел.
Собакина обитает недалеко, близ вала. Ворота у ее дома оказались запертыми. На стук никто не отозвался. "Спит или ушла куда-нибудь? А домашние где?", - недоумевал Фешка и собрался спросить у соседей, однако не успел. Неподалеку раздался громкий хлопок, похожий на выстрел. Затем словно горсть щебня швырнули на дно пустого жестяного таза: это был залп из ружей...
За первым залпом последовал второй. Доносились и одиночные выстрелы, крики. Похоже, где-то возле кладбища шел настоящий бой... И тут Фешка догадался: люди Галкина отбивают у конвоя Орлика! Ноги сами понесли его к кладбищу...
А по Большой Спасской уже бежали к центру города испуганные люди. Забросив за спину лоток, спешил убраться подальше молодой разносчик. Промчались наемные сани... Сидевший в них чиновник торопил кучера:
- Быстрее, родимый! На водку получишь!
"Испугался барин", - подумал Фешка и пошагал в сторону кладбища, но вынужден был остановиться: возле большого и нарядного дома купца Тверитинова улицу перегородила цепочка городовых. Фешка попытался прошмыгнуть между двумя крайними. Однако один из полицейских успел ухватить его за ворот шубенки:
- Нельзя дальше, малый. Или жить надоело?
Фешка вырвался из цепкой руки городового, но тот поймал его вновь и пригрозил крупным, не сулящим ничего хорошего кулаком. Пришлось перелезть через забор.
В чужом дворе к Фешке устремился рычащий пес. К счастью, он оказался на цепи, длина которой не позволила огромной собаке вцепиться в мальчишку. Торжествующий Фешка метко бросил в пса ледышку и, не искушая далее судьбу, перебрался через плетень в соседний огород. Затем он преодолел еще три-четыре изгороди и так, задами, выбрался к кладбищу.
В душе Фешки гнездился страх, подогреваемый все еще раздававшимися впереди выстрелами. Он, наверняка, повернул бы обратно, если бы его не подталкивала надежда каким-либо образом помочь атаману Галкину. Вот и кладбищенская ограда. У главных ворот толпились жандармы. Приняв левее, Фешка пошел по Рощинской улице и снова приблизился к кладбищенской ограде. Он без труда нашел подкоп под нее, сделанный окраинной детворой, и оказался на кладбище.
Здесь было по-обычному тихо. Стрельба прекратилась. Белые снежные шапки покрывали могильные памятники и кресты. Фешка осмотрелся и различил за деревьями и надгробиями несколько темных фигур, но прежде чем он отчетливо осознал опасность, из-за ближайшего выдвинулся усатый жандарм:
- Тебе что тут надо?
- - У меня мамка вон там захоронена... - заныл Фешка, и все получилось у него правдоподобно, потому что Аграфена Кожевникова и впрямь покоилась на Завальном, только в другом его конце. После этих слов он спохватился: с жандармом лучше вообще не разговаривать, а то скажешь лишнее... Лучше зареветь, и Фешка громко завыл.
- Молчи, щенок! - усатый дал ему чувствительный подзатыльник.
- Не обижай парня, Никифор, - раздался голос сбоку. К первому жандарму подошел второй, пожилой и степенный. Он достал кисет, и оба служивых, прислонив ружья к мраморному монументу, свернули по цигарке. Пожилой ударом куска стали по кремню высек искры, загорелся трут. Жандармы закурили.
- Не вздумай удрать, - предупредил усатый. - Догоню и капитану сдам. Уж он-то всыплет тебе ума в задние ворота...
- Оставь его, - молвил второй. - Затягивайся поглубже, а то цигарка затухнет. Табачком только и погреться, озяб я... Будь они неладны, эти разбойники...
- Простуда - пустяк, - отозвался Никифор. - Вот шлепнет пуля, а я еще жить еще желаю...
- На сей раз убереглись, - заметил второй. - Видать, разбойнички утекли. Сейчас нам команду к отходу дадут.
Впереди послышались крики, и курильщики, бросив цигарки, взялись за ружья. О Фешке забыли, и он вполне мог улизнуть, но остался на месте из-за любопытства. Из глубины кладбища появился и подошел вплотную офицер в порванном мундире, из-под которого белела рубашка. Сквозь повязку на голове - проступила кровь.
- Где капитан? - хрипло спросил раненый.
- Неподалеку... Сейчас кликну, вашбродь, - с готовностью откликнулся пожилой жандарм.
- Быстрее, Трофимыч, - поторопил раненый поручик.
