Тогда Митя сказал, что лично он тоже не побоялся бы и тоже помог бы людям из леса освободить арестантов. Эти лесовики так похожи на вольных стрелков Робин Гуда. И Митя начал пересказывать роман "Айвенго", однако ему вскоре помешал подошедший к мальчикам кучер.
- Костер-то развели напрасно, - ворчал Ларион. - Хотя и зима, и ветра нет, однако баловать с огнем не надо. Вон изгородь рядом: жерди сухие. Как бы чего не вышло. А ну, бросайте в костер снег... Матушка Пашу и Митю домой звала...
Ребята торопливо погасили костер и ушли. Над черными головешками некоторое время еще курился белый пар.
27. Идемте, доктор!
Голубело мартовское небо. В окрестных лесах еще лежал глубокий снег, покрытый корочкой наста. Митя особенно любил кататься на лыжах в раннюю весеннюю пору. Как приятно скользить по блестящей лыжне, вдыхая воздух, насыщенный запахом сосен и елей, по временам слыша глуховатое постукивание дятла и оживленный пересвист овсянок.
Отмахав по лесным просекам с десяток верст, Митя возвращался домой и с особым аппетитом поглощал обед. Потом читал, играл в шахматы с братом Пашей или Деденко, иногда - с отцом. Иван Павлович обычно давал сыновьям фору слона или ладью. Но и в этом случае мальчики чаще терпели поражение, одерживая победу лишь тогда, когда Менделеев-старший недостаточно внимательно следил за перипетиями на доске.
Шахматы - прекрасное развлечение, особенно в вечерние часы. Днем же Митя предпочитал улицу. Весной он бродил от дома к дому, навещая одноклассников. Или прогуливался по главным улицам города просто так, без цели. Во время одного подобного хождения ему встретились на Большой Пятницкой Деденко и Пашков. По Прямскому всходу троица поднялась в кремль. Там мальчишки уселись на старинные пушки, стоящие перед арсеналом.
- Наверное, из них Ермак по Кучуму палил, - сказал Деденко.
- Нет, они более позднего времени, - не согласился Митя. - Пушки привезли в Тобольск по приказу императора Павла. Он хотел ими вооружить войско, отправлявшееся в поход на Индию...
- Если расковырять заглушку и набить в ствол пороху, то можно здорово бабахнуть, - размечтался Пашков.
- Столько пороху не достанем, - деловито возразил Митя. - Да и полиция не позволит. Это разбойников на Завальном она упустила, а нас сразу схватит.
- Лесовиков полицейские, точно, проморгали. Теперь бегают по городу, словно потревоженные муравьи, - засмеялся Деденко.
Гимназисты вышли к пустырю у острога. Там несколько подростков играло в бабки. Среди них был и Сенька-Огонь с Кузнечной. На этот раз задираться он не решился: и улица не своя, и гимназистов - трое. Тем не менее, Сенька и его дружки посматривали все более неприязненно. Лучше было уйти...
Вернувшись домой, Митя застал мать в столовой, что-то читавшей за конторкой. Услышав стук двери, она оторвалась от бумаг, подняла голову:
- А я уже беспокоюсь, где ты? Поешь, да сходи к докторуСвистунову. Скажи Петру Николаевичу, что наш батюшка опять занемог. Не горячка ли у него?
Пообедав, Митя направился к Свистунову. На улице было людно, спешили по делам чиновники, мещане... Целовальник зазывал прохожих в кабак. Брали "на караул", отдавая честь офицерам, двое часовых у батальонных казарм. "Смотри-ка, усилили охрану, раньше здесь стоял один солдат...", - подумал Митя.
После недавней заварухи на кладбище город явно зажил беспокойнее. Это чувствовалось и по разговорам обывателей.
- Я, Матвеевна, раньше ставни на ночь не затворяла. А ныне запираю, говорила одна соседка другой. - Того и гляди, шиши в дом влезут... А хожалые днем прогуливаются, а ночью их не видно. Наверное, в темноте ходить боятся...
- Шиши нас не обворуют, - успокаивала ее собеседница. - У меня им и брать нечего. Они к купцам лезут.
- Вор-то разный бывает, - сомневалась Матвеевна. - Матерый, конечно, по богатым купцам промышляет. А шушера воровская и нашим добром не брезгует. Намедни скатерку во дворе повесила сушить, так унесли вместе с веревкой... Веревка была совсем новехонькая...
- В мой двор не сунутся. У меня - собака.
- Вор - не дурак. Бросит собаке кость, она и не гавкнет. Да и не больно испугаются шиши вашего Полкана. Он с голоду еле шевелится...
- Не мели, кума. У самой кошка отощала и удрала.
Женщины были готовы рассориться вконец. Однако Митя не стал ждать подерутся они или нет - и продолжил путь.
Свистунов, к счастью, оказался дома. Это был человек лет сорока пяти. Каштановые с проседью волосы ниспадали на высокий лоб. Доктор, видимо, недавно вернулся из губернского правления и не успел снять темно-синий, с красной окантовкой мундир. Выражение лица у него было усталое, но приветливое. Вскоре он собрался обедать и сел за стол вместе с квартирантом седобородым поселенцем Бобрищевым-Пушкиным. Петр Николаевич предоставил другу по несчастью бесплатную комнату в правом крыле своего дома.
Бобрищев-Пушкин испытывал к благодетелю самые теплые чувства, ибо существовал лишь на скудное казенное пособие и еще немного прирабатывал медицинской практикой, леча больных, причем преимущественно травами.
