Он осмотрелся. Большинство домов были довольно ухоженными, ветхие оконные рамы и деревянные двери в них были заменены современными пластиковыми. Но некоторых домов это не коснулось, их двери и окна были просто трухлявыми – внешний признак разрухи, которая царила внутри.
Фил стоял перед новой пластиковой дверью.
– А это точно тот дом? – спросила Фиона Уэлч.
Фил не хотел брать ее с собой, но она настояла. Она будет сидеть тихонько и молчать, пообещала она. Только наблюдать. Это поможет ей составить отчет, правда поможет. Веселая, все время улыбается, глаза блестят. Фил сдался. Не потому что хотел, чтобы она попала сюда, а потому что думал, что для написания доклада ей понадобится вся возможная помощь.
– Тот, – ответил он.
– Держу пари, вы уже не раз бывали на этих улочках, – сказала она.
– Большинству колчестерских полицейских приходится рано или поздно оказываться здесь.
– Не удивительно, – сказала она и слегка улыбнулась. – Все притоны и бордели находятся здесь…
– Не все, – возразил он. Его раздражал ее туристический тон. – Здесь много жилья сдается в аренду. Студенты, иммигранты… Некоторые дома принадлежат пожилым людям. Слишком старым, чтобы следить за своей недвижимостью.
– Так перевезите их в дома престарелых. И не давайте захламлять улицы.
Голос ее внезапно стал холодным.
Фил взглянул на нее и нахмурился. Она улыбнулась ему.
– Так или иначе, – сказала она, и тон ее снова стал бойким, – мне этот район на самом деле тоже знаком. На втором курсе университета я снимала здесь квартиру вместе с подругой. – Она ткнула в сторону. – В двух улицах отсюда.
Фил не смог удержаться:
– В притоне или в борделе?
Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. На лице ее медленно развернулась странная улыбка – эдакое книжное воплощение напускной распущенности.
– А вы хотели бы узнать об этом подробнее?
Он отвернулся и постучал в дверь.
В ожидании ответа он смотрел по сторонам, где продолжалась нормальная жизнь. Приближаясь к нему, люди отводили глаза, и у них под ногами на тротуаре сразу же находилось что-то интересное. Если они и не знали, кто он, то догадывались. Такой уж тут район.
Дверь наконец открылась. На пороге появилась маленькая девочка, года два или три, в пижаме и взлохмаченная. Она стояла перед ними и смотрела широко открытыми непонимающими глазами, словно ее только что разбудили от крепкого сна.
Фил улыбнулся ей.
– Привет. А твоя мама дома? – Он тут же понял свою ошибку и, прежде чем девочка успела что-то сказать, поправился: – Я хотел сказать, твоя бабушка.
Девочка переводила взгляд с него на Фиону.
– Пожалуйста, – сказал Фил. – Это очень важно.
Девочка захлопнула дверь. Фил посмотрел на Фиону.
– Вероятно, ей не разрешают разговаривать с незнакомыми людьми.
Фиона рассмеялась.
– Или с копами.
Дверь приоткрылась снова. На этот раз это была Паула Харрисон. Выглядела она ничуть не лучше, чем накануне. Если честно, то еще хуже. Она держалась за дверь двумя руками и осторожно выглядывала из-за нее, словно ожидая нападения. Она узнала Фила, и надежда на ее лице угасла.
– О нет…
Она отшатнулась от него, ноги ее подкосились, но она не выпустила дверь из рук, как будто это было единственное, что не давало ей упасть.
– Адель… нет… о нет…
Слова вырывались из нее на одном дыхании.
– Нет, Паула, – сказал Фил, делая шаг вперед. Он взялся за дверь, готовый подхватить женщину, если она упадет. – Мы не по этому поводу. Мы до сих пор не нашли вашу Адель.
– А в новостях… та девушка, на Мэлдон-роуд…
– Это не Адель. Я вам точно говорю. Можно нам войти?
Она судорожно выдохнула, и, казалось, вместе с воздухом ее тело покинули силы. Фил взял ее за руку и повел в дом. Она не сопротивлялась.
Домик был небольшим. Входная дверь выходила непосредственно в гостиную, которую громоздкая мебель делала еще меньше. Комплект из громадного дивана и двух кресел из пожелтевшей кожи боролся за пространство с большим, почти как для домашнего кинотеатра, телевизором. На бледно-бежевом ковре, покрывавшем пол от стены до стены, лежал искусно сделанный коврик поменьше. На буфетах стояли фарфоровые статуэтки большеглазых детей и всяких фотогеничных животных. На стенах и полках на видных местах были выставлены семейные фотографии. На большинстве из них были Паула и Адель. И еще маленькая девочка, открывшая им дверь. Также там было несколько снимков с молодым человеком в армейской форме. На полу пестрой полосой препятствий были беспорядочно разбросаны игрушки. Там же стояли старые, потертые чашки, грязные тарелки с вилками и ложками, валялась одежда. Паула Харрисон, похоже, не обращала внимания на беспорядок.
Фил подвел ее к дивану и усадил.
На огромном экране телевизора показывали мультик: неестественных размеров пес гнался за котом и хомячком, сидевшим внутри мяча. Звук шел со всех сторон комнаты. Паула взяла пульт и приглушила его. Маленькая девочка непонимающе посмотрела на нее.
– Бабушке нужно поговорить с этими людьми, дорогая. Пойди наверх.
Девочка посмотрела на всех по очереди, а потом все с тем же непонимающим выражением на лице направилась к лестнице.
