Мериме выпустил колечко дыма, проследил за его полетом, едва заметно улыбнулся и ответил:
– По-моему, нужно просто вскрыть склеп самим, никого не спрашивая. Я даже готов разделить с вами это бремя. Действовать предлагаю быстро, сегодня ночью. Так что если вы всерьез хотите забраться в склеп, то я в вашем распоряжении.
Слова доктора удивили и обрадовали меня. Конечно, вскрывать ночью могилу лучше в хорошей компании, с помощью верного товарища, а не в одиночку.
И все же я опасался, что Мериме шутит, а потому спросил:
– Вы серьезно?
– Абсолютно. Всем известно, что мы, доктора, обладаем изрядной долей цинизма. Ну а я и вовсе привык иметь дело с покойниками.
– Охотно воспользуюсь вашей любезностью. Считать по ночам мертвецов никогда не было тем делом, которым я хотел бы заняться в одиночестве.
Мериме позвал помощника хозяина гостиницы, выполнявшего обязанности официанта, и попросил его рассчитать нас. Ввиду тяжелых времен Леонтий смиренно попросил постояльцев сразу платить за завтраки, обеды и ужины. Он объяснил, что поставщики не отпускают продукты в кредит. За них приходится выкладывать наличные.
– Позвольте мне, – сказал я, вспомнив, что в кармане у меня лежат пять рублей, найденные в номере почтовой станции.
Не знаю, с чего я взял, будто они могут служить уликой. Должно быть, находился под впечатлением от «визита» призрака.
Теперь же мне хотелось избавиться от них. Я сунул руку в карман, однако там оказалось пусто. По моей спине пробежал холодок. Потерять ассигнацию я не мог, и едва ли у меня ее украли. Куда же она делась? Я вспомнил перемещение банкноты с прикроватной тумбы на пол и все то, что было связано с этим.
– В чем дело? – спросил Мериме, наблюдая за мной. – Забыли кошелек?
– Нет. Все в порядке.
Я достал портмоне из внутреннего кармана сюртука и отсчитал требуемую сумму.
Потом мы поднялись в номер доктора.
– Однако Армилов задерживается, – заметил Мериме, взглянув на карманные часы. – Он должен был привезти хозяина харчевни еще пять минут назад. Не нужно было полагаться на него. Лучше бы мы сами пошли в присутствие.
– Не будьте педантом, – сказал я. – У него сейчас много дел из-за пожара. С его стороны вообще очень любезно вызваться привезти свидетеля сюда.
– Да бросьте вы! – заявил Мериме. – Во-первых, ему не хотелось уступать вам свой кабинет. Во-вторых, он хочет сам сначала вытрясти из свидетеля все, что только возможно.
– Не думаю, что Армилову сейчас есть дело до убийств. У него вот-вот деревня загорится.
– Кстати, вы рассматриваете этого Рубашкина как свидетеля, пострадавшего или подозреваемого?
– Мы с ним еще даже не разговаривали. Пока рано судить.
– А как вы относитесь к версии Армилова о том, что убийства совершили цыгане?
– С большим сомнением.
– Я уверен, полицмейстер еще постарается продвинуть ее. Кажется, он предубежден против цыган.
– Как и многие.
– Но не вы?
– Нет.
– Почему?
– Я не раз имел с ними дело по долгу службы. А что касается конкретно тех цыган, что живут здесь, то не верю в их причастность прежде всего из-за совпадений. В Кленовую рощу в этом году приехало слишком много новых людей.
– Вы имеете в виду Ауницев?
– По правде говоря, у меня вызывают подозрения не только они. Например, Киршкневицкие. Их агент. Новый священник. И даже горничная мадам де Тойль. Все они появились в Кленовой роще в разное время, но именно в этом году. Семь человек, не считая прислуги, приехавшей с ними, о которой мы пока ничего не знаем. Возможно, есть и другие персоны, на которых мы до сих пор не обращали внимания, поскольку они не фигурировали в деле.
– Между прочим, насчет того, что рассказала нам с вами вчера Вирджини Лювье.
– Да?
– Ночью я думал об этом, и мне пришло в голову, что кресты могли быть не нарисованы, а наколоты.
– Вы имеете в виду татуировку?
Мериме кивнул.
– Именно. В таком случае убийца может оказаться бывшим каторжником. Или даже беглым.
– Или моряком, – вставил я.
– Тоже верно, – согласился Мериме. – Хорошо бы узнать, кто из людей, проживающих в Кленовой роще, был моряком или имел нелады с законом.
– Надо будет попросить у Армилова допуск в архив.
– Почему бы нам все-таки самим не поехать в участок? – сказал Мериме, выбивая из трубки пепел.
– Теперь уже мы можем разминуться. Полицмейстер с хозяином харчевни должны появиться здесь с минуты на минуту.
Так оно и вышло. Где-то через четверть часа Армилов прикатил в гостиницу сам и привез Никанора Рубашкина – кругленького человечка с большими темными глазами и аккуратно подстриженной курчавой бородой. В чертах слегка одутловатого лица хозяина харчевни застыла печаль. Я его прекрасно понимал. Потеря заведения и в обычное время грозит разорением, а уж сейчас – и подавно. Если у него нет иных источников дохода или сбережений в банке, то ему придется ой как туго.
– Мы хотели бы поговорить с вами, господин Рубашкин, по поводу несчастья, случившегося с вами. Прошу вас, садитесь, – сказал я после обмена приветствиями.
Хозяин харчевни энергично закивал.
