– Ах, да, – вспомнил я, – действительно. Что ж, не смею задерживать.
Мы распрощались с хозяином сгоревшей харчевни.
Когда он ушел, я обратился к полицмейстеру:
– Господин Армилов, не могли бы вы обеспечить нам доступ в архив?
– Зачем?
Я рассказал полицмейстеру о визите Вирджини Лювье и добавил:
– Хочу узнать, нет ли в Кленовой роще моряков или бывших тюремных сидельцев.
– Вот дела! – воскликнул Армилов. – И почему, интересно, она пришла со своими показаниями к вам? Можно подумать, что дорога в полицейский участок ей не знакома. Ведь, кажется, пока я представляю здесь закон, верно?
– Никто с этим не спорит, – заверил его Мериме. – Однако девушка могла испугаться огласки. Согласитесь, ее показания носят весьма щекотливый характер, а она в этих местах человек новый. Заявись эта особа в полицейский участок, сразу пошли бы сплетни, кривотолки. Вы ведь знаете, как быстро разносятся они в деревнях.
– Да уж! – буркнул Армилов. – Ладно, пусть так. Но я все равно должен взять у нее показания. Письменные.
– Как хотите, – сказал я. – А что с архивом?
– Да ради бога! – махнул рукой полицмейстер. – Приходите и смотрите. Я оставлю дежурному ключ.
– Это было бы крайне любезно, – заметил я.
– Пустяки.
– Есть еще одно дело.
– Да? Слушаю.
– Нужно выяснить, была ли застрахована таверна Никанора Рубашкина.
Армилов хмыкнул.
– Уверен, что да. Он мужик ушлый, насколько я могу судить. Понимаю, к чему вы клоните, господин Инсаров. Проверю.
– Спасибо.
Армилов огляделся в поисках фуражки, взял ее со стола, встал и сказал:
– Пора хорошенько расспросить эту французскую горничную. Всего доброго, господа.
Когда полицмейстер вышел, я обратился к доктору:
– Друг мой, не хотите ли вы прогуляться на свежем воздухе, вдохнуть дивный аромат сельской жизни, приобщиться к щедротам этого чарующего, прекрасного края?
– К пастухам собираетесь? – осведомился доктор, снял очки и довольно быстро протер их носовым платком.
Я кивнул.
– Что ж, я с вами.
Мы вышли из гостиницы и подозвали извозчика. Тот подкатил к нам, лениво поигрывая хлыстом. Из-под его картуза, сдвинутого на затылок, струился пот.
– Как тебе удалось избежать тушения пожара, любезный? – спросил его Мериме, садясь в экипаж. – Говорят, всех лошадей согнали на засеку.
– Это верно, барин, – ответил кучер. – Только ведь кто-то должен возить людей, оставшихся в деревне. Вас, к примеру. Вот меня и прикомандировали, – он старательно выговорил последнее слово. – Куда прикажете?
– Ты знаешь, где живут пастухи?
– Какие, ваше благородие?
– Федор Громов и Андрей Барков.
– Как не знать, знаю. Они нашли убитую женщину – ту, первую. Ехать, однако, далеко придется. Верст семь-восемь.
– Мы тебя не обидим, – пообещал я.
Возничий взмахнул кнутом, и экипаж, громыхая, покатил по пустым улицам. Похоже, Армилов и правда согнал всех владельцев лошадей на засеку, оставил в селении только этого вот «ваньку» с его клячей. Что ж, остановить огонь было в интересах жителей Кленовой рощи.
– Ты случайно не знаком с местным лесничим? – спросил Мериме, когда мы подъезжали к лесу.
– С Никифором Бродковым? – бросил возница через плечо. – Он славный мужик.
– Не знаешь, чем он, кроме лесничества, занимается? Эта ведь должность, как я понимаю, не слишком выгодная?
– Ваша правда, барин. Денег почти не приносит. То есть на одного бы, конечно, хватило, да ведь у Бродкова жена и дети.
– Вот как?
– Мальчик и две девочки. Потому-то он и работает садовником.
– У мадам де Тойль?
– У нее, и у помещиков, что приехали недавно.
– У Ауницев? – оживился Мериме.
Я весь обратился в слух. Новая информация могла оказаться полезной.
– Фамилии не помню, – сказал возница и покачал головой. – Знаю только, что мадам тоже убили.
– А зачем им понадобился садовник? – спросил я.
– Известно, зачем. Ухаживать за садом. У них, правда, ничего, считай, и не росло. Они даже землю привезли с собой какую-то особенную. Семь ящиков. Бродков говорил, что мадам хотела выращивать в ней гвоздики и лимоны. Они бы ей, мол, напоминали Испанию, где они с мужем провели медовый месяц. Для того им садовник и понадобился.
Мериме поморщился.
– Какая редкая сентиментальность, – проговорил он насмешливо.
– Мне казалось, что гвоздики не слишком прихотливые цветы, – заметил я.
– Бродков то же самое говорил этой госпоже. Да только вы же знаете женщин. Если они вобьют себе что в голову, то не вышибешь и лопатой.
– Как же Бродков стал у них садовником? – спросил я.
Возница взмахнул хлыстом и ответил:
– Когда барыня узнала, что наш лесничий служит еще и садовником у мадам де Тойль, она позвала его и предложила разбить для нее сад. Бродков, понятное дело, согласился. Ведь должность лесничего много денег не приносит, а времени отнимает мало.
– Вы хорошо его знаете? – спросил Мериме.
Возница пожал плечами.
– Виделись в кабаке да на улице. Мы здесь почти все знакомы, особливо кто с детства в Кленовой роще живет.
– А как мадам Ауниц узнала, что Бродков работает садовником у мадам де Тойль? Я так понял, они с мужем вели крайне замкнутый образ жизни.
– Ась? Кого вели?
– Они ни с кем не виделись.
