– Так как, по-вашему, господин следователь, это их рук дело? Цыган?
– Не имею права разглашать информацию, – ответил я.
– Ага, – протянул тот и почесал в затылке кнутовищем.
Его словно подмывало сказать что-то еще.
– В чем дело? – спросил я.
– Ничего особенного, ваше благородие, – кучер пожал плечами. – Просто болтают про них тут много чего.
– Правда? Например?
– Говорят, будто они колдуны.
Мериме усмехнулся.
– Когда только цыганам не приписывали связи с дьяволом, – сказал он.
– Это все? – спросил я кучера.
– Не совсем, господин следователь, – наш возница смущенно кашлянул. – Я слышал, будто они умеют оживлять мертвых! – проговорил он, понизив го-лос.
Мериме только всплеснул руками.
– Кто это сказал? – спросил я.
Кучер пожал плечами.
– Люди толкуют, ваше благородие. Разные. Мы вот болтали вчера в кабачке. Мужики наши уверяли меня, будто цыгане откопали после похорон одного из своих мертвецов. Потом его видели в паре верст отсюда. Он шел через лес с мешком на плече.
– Господи, что за невежественная чушь! – заявил доктор и тяжело вздохнул.
– Ты в это веришь? – спросил я кучера.
– Не знаю, ваше благородие. Мало ли что может с пьяных глаз примерещиться. Да только слухи такие ходят уже давно.
– Ты помнишь, кто именно тебе вчера об этом рассказывал?
– Имен не знаю, а показать могу.
– Бросьте, Петр Дмитриевич, – сказал Мериме, поморщившись. – Все это нелепые байки. Надеюсь, вы не верите в воскрешение мертвых?
– Вообще-то, как христианин, должен, – заметил я.
– До Страшного суда еще далеко.
– Вы уверены?
– Я с вами серьезно разговариваю, – сказал Мериме и насупился.
– Я тоже. Раз есть показания свидетелей, то нужно их проверить.
– Показания! – Доктор презрительно фыркнул. – Люди, которые тебе говорили о мертвеце, тащившем мешок, сами его видели? – обратился он к кучеру.
– Нет, доктор. Им кто-то рассказал.
– Кто?
– Не знаю.
Мериме посмотрел на меня так, словно хотел сказать: «Ну, вот видите?! Это просто пьяные сплетни». Он, конечно, был прав в том, что касалось оживления мертвых. Ничего такого быть не могло. Но вдруг в рассказе кучера что-то крылось? Я должен был выяснить все до конца.
В деревне мы прежде всего пообедали, а затем я предложил Мериме навестить графа Киршкневицкого и расспросить его об убийстве супруги. Признаться, меня весьма занимал один вопрос. Я хотел узнать, есть ли у польского аристократа коллекция оружия или хотя бы место, где она могла бы находиться, например стена, завешенная ковром, что-нибудь в этом роде. Доктор легко согласился составить мне компанию. Расследование увлекало его все больше.
Мы отправились к графу ближе к вечеру. Путь не занял много времени. Опять начал накрапывать мелкий дождь, так что извозчику пришлось поднять кожаный верх экипажа. Судя по всему, засуха отступала, и жизнь вскоре должна была наладиться.
Дом Киршкневицких располагался в восточной части Кленовой рощи, на небольшом холме. Около минуты мы с доктором разглядывали его двускатные крыши, маленькие башенки с зарешеченными окнами и длинный навес над террасой. Вокруг росли деревья, в основном буки и вязы, а также аккуратно подстриженные кусты шиповника.
Около ворот никого не было. Мы вошли в них, не успели сделать и десяток шагов по дорожке, как услышали, что справа к нам кто-то подходит. Из зарослей вынырнул человек средних лет, одетый в плащ с капюшоном.
Он воззрился на нас, не скрывая подозрительности, и спросил высоким звонким голосом:
– Кто вы?
– Старший следователь Инсаров, – ответил я. – А это доктор Мериме. Я расследую убийство графини.
– Вы не репортеры?
– Нет, я ведь вам уже сказал, что мы из полиции.
– У нас были полицейские, – слуга не торопился пропускать нас дальше. – Они все выяснили.
– Мы прибыли из Петербурга. Мне поручено вести это дело.
– Вот как. – Слуга вдруг присвистнул. – Столичная шишка, значит? Ну-ну!
Я не стал его разубеждать. Интересно, кто он сам – сторож, привратник, просто лакей, случайно оказавшийся поблизости?
– Ладно, идите за мной, – сказал слуга, подкрепляя приглашение жестом. – Я доложу о вас хозяину.
Мы двинулись по дорожке, стараясь не ступать в лужи. Деревья в парке, разбитом вокруг дома, мало чем отличались от прочих в Кленовой роще, такие же низкорослые и скрюченные, пожухлые и невзрачные. В ветвях копошились какие-то черные птицы, похожие на грачей.
– Любезный, кем вы служите у графа? – поинтересовался по дороге Мериме.
– У вас акцент, – бросил через плечо наш провожатый. – Вы француз?
– Именно так.
– У нас повар из Парижа. Граф выписал его оттуда. А я служу дворецким. Вышел вот прогуляться, заодно осмотреть сад. Услышал вас. Меня Петром зовут.
Дворецкий провел нас к дому, распахнул парадную дверь, пропустил вперед.
– Позвольте плащи, – сказал он, откидывая капюшон.
У него оказались коротко стриженные светлые волосы с проседью. От них пахло цветочным одеколоном.
Когда мы с доктором отдали ему верхнюю одежду и шляпы, он указал на удобные кресла, обитые плюшем.
– Подождите здесь.
