Тёплые струи обжигали его раны и заставили кровотечение возобновиться, но присутствие Миры, нежно промывавшей его раны, стоило каждой вспышки боли. Может, из-за того, что Кир так вымотался, а может, из-за того, что он был чертовски рад её присутствию, он позволил ей позаботиться о нём. Обычно он чувствовал, что это неправильно, что это он должен ухаживать за ней, но сейчас он нуждался в этом. И, судя по выражению её лица, по нежности, с которой Мира смотрела на него, она тоже нуждалась в том, чтобы он позволил ей это сделать.
После этого Кир на словах объяснил ей, как делать перевязку, и её пальцы были лёгкими и умелыми. Затем они поднялись на чердак.
— Просто спим, — сказала она, потянув его за руку, пока он не забрался в постель. — Мы можем поговорить позже.
Кир вытянулся на спине, а Мира прижалась к нему, стараясь не касаться его ран. Каким бы усталым и опустошённым он ни был, он думал, что заснёт. Но в этот момент существовало слишком много всего, чем можно было наслаждаться. Тепло и тяжесть её тела. Звук её дыхания.
Однажды Кир сказал ей не зацикливаться на том, что могло произойти, но в него всё равно закрался страх. Он мог потерять это время с ней.
Он всё ещё мог это потерять.
Приподнявшись на локте, Мира посмотрела на него сверху вниз встревоженными нефритовыми глазами.
— Что такое?
Кир хотел сказать «Ничего». Он хотел отогнать сомнения, которые терзали его сердце. Но вместо этого сказал ей правду.
— Я… боюсь. Что я не могу быть тем, кто тебе нужен.
В её глазах промелькнула мука.
— Ты и есть тот, кто мне нужен. Я просто… Я слишком много чувствую. С тобой. Это пугает меня.
Он тяжело выдохнул.
— Да.
— У нас ещё много времени, чтобы разобраться с этим. Я просто хочу, чтобы ты отдохнул.
Она пыталась дать ему поблажку, пыталась оставить всё как есть. Кир не хотел, чтобы она это делала.
— Моя мать полюбила бы тебя, — сказал он, и его сердце щемило от этих слов.
На глаза Миры навернулись слёзы.
— Моя мама тоже полюбила бы тебя.
Глаза Кира защипало.
— Она была… пианисткой. Она так прекрасно играла. Гастролировала по всей Европе. Были только она и я, и это было… хорошо.
За этими словами он почувствовал тяжесть ещё сотен других слов. Зрелища и звуки. То, как легко смеялась его мать. То, как она иногда играла только для него, после концертов, когда все уходили.
Может быть, когда-нибудь он сможет рассказать об этом Мире.
Она играла с прядью его влажных волос и нежно спросила:
— Как её звали?
Киру потребовалось время, чтобы произнести это. Он не произносил этого вслух более ста лет.
— Иралия.
Мира провела пальцами по его волосам.
— Я думаю, она гордилась бы тобой.
Правда, которую Кир нёс в своём сердце, как рану, снова начала кровоточить при этих словах.
— Я не спас её. Она умерла из-за меня.
Глаза Миры наполнились печалью. Она не сказала того, что могла бы сказать.
— Она была твоей матерью, любовь моя. Само собой, она умерла ради тебя.
Впервые с того ужасного момента, когда Амарада разбудила его после ночного кошмара, Кир почувствовал, как из его глаз потекли слёзы. Он в шоке смахнул их. На их место навернулись новые.
— Что за чёрт, — пробормотал он.
Губы Миры прижались к его губам. Поцелуй был нежным и сладким. Это была любовь.
Затем поцелуй стал глубже, разгорячил и наполнил тело Кира желанием. Ему нужна была близость, связь. Он нуждался в ней.
Он застонал от прилива крови к паху, от внезапного, почти мучительного напряжения его члена, от того, как болезненно обнажились клыки. Рука Миры скользнула вниз по его животу, чтобы поласкать его. Он выгнулся в её объятиях, застонав, когда его член начал пульсировать.
Мира отстранилась.
— Ты в порядке? Для этого?
Кир уставился на неё, разинув рот.
— Ты собираешься остановиться прямо сейчас?
Она лукаво усмехнулась.
— Я бы не хотела излишне нагружать тебя.
— Ты ужасная дразнилка, — он рванулся вверх и опрокинул её на спину, игнорируя острую боль в ранах, не обращая на это внимания прямо сейчас.
Смеясь, Мира раздвинула для него ноги. Она перестала смеяться, когда его пальцы проникли в её гладкую киску. Ему понравились звуки, которые она издавала, и то, как она выгибалась. Он ласкал её, доводя до оргазма, а затем вошёл в неё одним плавным движением. Мира закричала и почти сразу же кончила, отчего её лоно яростно сжало его член.
Она издавала эротичные, отчаянные стоны, когда Кир входил в неё сквозь отголоски её разрядки.
— Возьми мою вену, — приказала она, задыхаясь, но настойчиво.
Кир приник губами к её вене и вонзил в неё клыки, принимая её дар, постанывая от её сладкого, яркого вкуса. Его бёдра двигались в голодном ритме. Окутанный её ароматом, наслаждаясь её кровью, входя глубоко в её тело, он силился сдержать оргазм.
