— Скажи мне, почему ты спрашиваешь о ней.
— Я пытаюсь узнать тебя получше. У тебя была сильная реакция. Ты был расстроен. Ты позвонил кому-то из своей команды, чтобы узнать её местонахождение, и немедленно уехал. Я хотела бы понять.
Подозрения Кира усилились.
— Если ты думаешь, что я собираюсь разглашать что-либо о Наследнице, ты меня не знаешь.
— Прошлой ночью ты отправился на поиски не Наследницы, а своей сестры. Я не пытаюсь выведать о ней информацию. Я пытаюсь понять тебя.
— Это не связано с тем, что я делаю для ВОА.
— Дело не в ВОА, а в тебе. Расскажи мне хоть что-нибудь о ваших отношениях с сестрой, и я забуду об этом.
Кир раздражённо выдохнул, и ему пришлось скрыть гримасу, когда это оказало давление на рану.
— Ты настойчива.
— А ты уклончив. Я начинаю подозревать, что это вошло в привычку. Расскажи одну вещь. Пожалуйста, Кир.
— Или что? Ты скажешь Джодари, что я отказываюсь сотрудничать?
— Нет. Я просто буду разочарована.
Иисусе. Почему это показалось ему хуже?
Кир сказал первое, что пришло ему в голову — то, что не давало ему покоя со вчерашнего вечера.
— Я хочу, чтобы она переехала жить ко мне.
Он знал, что люди думают о Сайрен. Что она была избалованной девчонкой, какой она и являлась. Что она была поверхностной, хотя на самом деле таковой не была. Она вела себя так, потому что это помогало справиться с чувством бессилия.
Киру было шестнадцать, когда родилась Сайрен. Год спустя их отец умер, и сразу после этого Амарада начала посылать Кира на задания в пустоши Атара. В результате Сайрен выросла полностью под присмотром матери.
Каждый раз, когда Кир возвращался, чтобы выслушать чопорные, неискренние поздравления Амарады с тем, что он выжил, Сайрен бросалась в его объятия. Он всегда подхватывал её на руки, позволял ей смеяться ему в ухо, позволял ей целовать его в щёку липкими губами. И примерно через десять секунд он переставал дрожать, как в аду, и начинал улыбаться. Несмотря на свою мать, Сайрен была милым ребёнком.
И сейчас, почти сто лет спустя, это всё ещё жило в ней. Киру было наплевать, что никто другой этого не видит. Он это видел.
— Почему ты хочешь, чтобы она жила с тобой? — спросила Мира.
— Ты просила «одну вещь», — одной из причин, по которой он поделился этой информацией, было то, что она не показалась ему такой уж личной. Это просто факт — и то, что многие люди, вероятно, могли бы ей рассказать.
— Я прошу тебя пояснить эту «одну вещь», чтобы она имела смысл для меня.
Кир не мог заставить себя озвучить то, что только что пронеслось в его голове. Он не говорил о таких вещах. Ему не нравилось даже думать об этом.
Он предпочитал действия. Решения. То, что он мог бы исправить.
Неразбериха с Сайрен — здесь он не мог ничего исправить. Пока она оставалась с Амарадой, королева имела над ней власть.
По какой-то причине правда вырвалась наружу.
— Я беспокоюсь о ней.
Мира странно смотрела на него.
— Ты не завидуешь. Своей сестре. Ни капельки.
— С чего бы мне, чёрт возьми, завидовать ей?
Мира приподняла брови, словно ответ был очевиден.
— Она Наследница. Однажды она станет королевой.
Если у Кира и была какая-то надежда, так это то, что он сможет защитить свою сестру на троне, который она однажды займёт. Но он знал, что это маловероятно. Об этом говорило отверстие от пули в его боку. Пуля, которую Джонус извлёк из его груди прошлой весной, говорила о том же.
— Даже если бы я хотел занять трон — а я не стою на очереди на него, поскольку Амарада, слава Богу, мне не мать — я буду мёртв задолго до этого.
Это был простой факт, который он принял. Так какого чёрта Мира так на него смотрела?
Глава 7
Мира вздрогнула от его слов. От прямоты. Беспечности.
— Почему ты так говоришь?
Тёмные брови Кира озадаченно сошлись на переносице.
— Что я умру? У меня опасная работа. Рано или поздно меня убьют.
Страх пронзил сердце Миры. Кир выглядел ошеломлённым.
— Прости, — Мира сморгнула навернувшиеся слёзы, смущённая такой неожиданной и непрофессиональной реакцией. — Пожалуйста, дай мне секунду.
Кир поднялся с дивана, не давая ей ни секунды на раздумья. Он обошёл журнальный столик и подошёл к ней. Он присел на низкий столик, и его колени оказались в нескольких сантиметрах от её колен. Его светло-голубые глаза были устремлены на неё. Он хмурился.
— Мира…
Она потянулась к коробке с салфетками, стоявшей рядом со стулом. Кир опередил её. Он вытащил несколько салфеток из коробки и протянул ей. Его пальцы коснулись её, когда она брала их. Его кожа была горячей. Или, может быть, она сама была холодной.
— Прости, — повторила она, прижимая салфетку к глазам. — Я не знаю, почему я так отреагировала.
По правде говоря, у неё было несколько предположений относительно того, почему она так расчувствовалась. Стресс от переезда. Пребывание в Портидже. Жажда крови.
Мира придерживалась чёткого графика потребления крови. За эти годы она довела свою систему до совершенства и знала, сколько и как часто ей нужно пить для поддержания здоровья. На каждой бутылочке в её холодильнике стояла дата, и следующая должна была запланирована лишь на завтра.
