Как правило, во время кормления и секса он был сильно доминирующим. Не то чтобы он не позволял своим партнёршам питаться от него, но он никогда не раскрывался так, как это было с ней. Он позволил ей видеть, насколько ему нравится служить ей. В то время это было приятно — действительно чертовски приятно — но теперь он чувствовал себя каким-то образом незащищённым. Отчасти уязвимым.
Он ненавидел это.
Почему она вела себя так… как? Холодно? Осуждающе? Странно?
Она расстроилась, это было ясно.
Ему нужно выяснить почему.
У него не было причин слетать с катушек, когда он не понимал, что, чёрт возьми, происходит. Возможно, он слишком остро реагировал. Проснувшись пьяным и возбуждённым, он повёл себя не лучшим образом.
Его яйца и живот всё ещё болели, но эрекция наконец-то прошла. Боже, как же его возбудило кормление. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы после этого лечь рядом с Мирой, позволить ей прижаться к нему и уснуть, пока его член пульсировал и сочился предъэякулятом.
Но, несмотря на это, лежать с ней было хорошо. Это было… приятно.
Она хотела, чтобы он был рядом. Когда её сдержанность исчезала, и она хотела его.
Прикончив вторую бутылку крови, Кир поднял ту, что упала и подкатилась к плите, и ополоснул их обе. Его руки всё ещё дрожали, но уже стало лучше.
По пути в свою комнату Кир заглянул в апартаменты, которые Сайрен всегда занимала, когда бывала здесь, и взял из комода кашемировый свитер и пару леггинсов. Он не знал, что понравилось бы Мире, но кажется, Сайрен всегда было комфортно. Он знал, что в Резиденции его сестра никогда не одевалась так небрежно, но здесь она была другой.
К тому времени, как Кир добрался до спальни, Мира сидела за столом из кленового дерева. На ней были её чёрное платье и сапоги, а пальто лежало у неё на коленях. Она включила лампу у камина.
От воды её волосы потемнели. Она никогда не носила яркий макияж, но сейчас была совершенно без косметики. Киру нравилось видеть её такой — такой интимно небрежной. Ему также нравился румянец, который его кровь придавала её щекам. Однако ему не понравилось, что она выглядела готовой уйти, и ему определённо не понравилось, как она посмотрела на него и тут же отвела взгляд.
Кир подошёл к столу и положил одежду.
— Я подумал, что тебе может понадобиться что-нибудь чистое.
— Я уже одета.
Да. Он это заметил.
— Ты голодна?
Она побледнела.
— Нет.
Кир не был терпеливым мужчиной, он знал это о себе. Ему нравилось, когда проблемы разбирались и решались. Он и так был в напряжении из-за нерешённых проблем с ВОА и из-за всего, что он не мог решить с Амарадой и Сайрен. Теперь это дерьмо с Мирой выворачивало его наизнанку. Ему нужно было во всём разобраться.
— Что не так?
— Ничего, — она смотрела в сторону остывшего камина.
— Чушь собачья. Ты расстроена, и я не понимаю почему.
— Ты достаточно умён, чтобы понять это.
— Ты расстроена из-за того, что кормилась от меня, — выпалил он. — Да, я понимаю это. Но я не знаю почему.
Она нуждалась в кормлении, и он дал ей это. Он хотел этого. Он наслаждался этим. Это был первый за чертовски долгое время момент, который казался таким чертовски правильным и незамысловатым.
И уж точно, чёрт возьми, это больше не выглядело простым.
Мира скривила губы в самой неприятной гримасе, которую он когда-либо у неё видел. Она пронзила его взглядом.
— Посмотри на себя.
— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду?
— Позволить мне питаться от тебя в твоём состоянии было совершенно безответственно.
Это задело.
— Я знаю свои пределы, Мира, и я был в них уверен. Это ты не знаешь свои лимиты. Из-за этого ты подвергла себя опасности, и это было даже не в первый раз с тех пор, как я тебя встретил.
Она крепко зажмурилась.
— Я знала, что это всплывёт.
— Ты не хочешь объяснить мне, почему ты так сильно напрягаешься, что у тебя даже нет резервов? Это безответственно.
— Это не твоё дело.
— Ты подвергла себя опасности, Мира.
— Потому что я беспокоилась о тебе!
Они уставились друг на друга. Он был так сбит с толку, чёрт возьми. Она заботилась о нём настолько, что подвергла себя опасности ради него — с чем он в принципе был не согласен, но всё же — и в то же время была в ярости из-за того, что кормилась от него.
Набравшись терпения, Кир снова спросил:
— Почему ты расстроена из-за того, что кормилась от меня? Потому что вся эта чушь о безответственности — просто чушь собачья. Я привёл нас сюда, в безопасное место, прежде чем позволить тебе взять всё, что тебе нужно. Дело не в том, что ты беспокоишься обо мне, дело в том, что ты злишься. Почему?
Она вскочила со стула.
— Потому что я это ненавидела!
Кир отшатнулся, как будто это была физическая пощёчина.
Мира сделала резкий жест рукой.
— Меня тошнит от одной мысли об этом!
Кир хотел сказать что-нибудь пренебрежительное. Типа, «это просто кровь, забудь об этом». Или «такое дерьмо случается, это ничего не значит». Но эти слова не шли у него с языка. Даже ради своей гордости он не мог их подобрать.
