Волгин набрал номер телефона и стал ждать, когда с той стороны возьмут трубку. Никто трубку не брал. Он глянул на часы – три часа тридцать минут! В три ровно Лена отключает телефон и принимает снотворное, чтобы заснуть. Он теперь не сомневался – квартира стала западней! Выход один – выбраться из квартиры и переждать время. Он ходил по квартире на цыпочках, боясь, что в каждую минуту распахнется с треском дверь и на него наставят оружие. А если при попытке вооруженного сопротивления его просто уберут! Он подошел к двери: за дверью кто-то шумно дышал. Это поднявшийся на этаж милиционер старался отдышаться. У двери дежурили! Волгин почувствовал, сердце у него заколотилось, как у загнанного зверя. Он заглянул на кухню. Балконная дверь открыта. Темно. Совсем темно. Ему в голову пришла смелая мысль, а что если бежать, используя для этой цели простыни? Те романы, над которыми он посмеивался ввиду очевидной их наивности, вдруг явью прочертили перед ним пути из западни. Так и есть, как он сразу не заметил, ведь окна комнат и кухни выходили в разные стороны. Из окна в гостиной были видны две милицейские машины, третья находилась под дубом, из нее в эту минуту выходили двое милиционеров. Двух простыней с одной кровати и двух с другой явно не хватит спуститься с шестого этажа. Волгин поставил стул и открыл дверцы антресоли и увидел веревку. Как он сразу не догадался, что каждый настоящий охотник на охоту без веревки в лес или в горы не пойдет.
Первое – надеть спортивный костюм, в нем удобнее спускаться с шестого этажа. Но, вспомнив, что придется бежать по городу в самый центр, к Лене, он надел свой неизменный черный костюм, галстук сунул в карман, прихватил паспорт, деньги, отредактированную рукопись, которую завтра необходимо занести в издательство, осторожно размотал веревку и, привязав один конец за перила балкона, бросил ее на землю. Надо торопиться. Некоторое время посидел на перилах и стал спускаться. Но это, оказывается, требовало не только больших физических усилий, но и навыков. Он ободрал руки до крови, и когда спустился на землю, ноги так дрожали, что он в первые минуты не мог стоять, пришлось прислониться к стене дома и отдышаться. Отполз от дома подальше и, прислонившись к шершавому стволу сосны, посидел. Потом привстал, прокрался к углу дома и выглянул. Никого. Прошел до другого угла: автомобили стояли на месте, милиционеры курили, переговаривались. У подъезда наизготовку стояли двое с автоматами. И тут он увидел две машины с погашенными фарами. Присмотрелся: милицейские, и в них – никого. Он близко подкрался, заглянул внутрь – никого. От автомобилей еще исходил теплый дух недавно работавших моторов. Он размышлял несколько секунд, потом взялся за дверцу – машина была открыта и ключ зажигания на месте. Что стоит повернуть ключ, водить «жигули» он умеет? Через двадцать минут будет в центре, бросит автомобиль и – у Лены. Он сел, в мгновенье завел мотор, включил скорость и рванул с места. Только колеса взвизгнули.
