День гонки - день, которого я боюсь с самого приезда.
Прошлой ночью мы с Петрой нехило оторвались. Она не могла принять мой отказ относительно отдыха две ночи подряд, да и к тому же выяснилось, что Каррик был на каких-то спонсорских мероприятиях. У гонщиков подобных мероприятий, которые нужно посещать в течение всего гоночного сезона, хватает с лихвой.
Тогда мы с Петрой пошли выпить по паре бокалов с парнями, а затем ушли развлекаться без них, устраивая своеобразный девичник.
И судя по невероятной головной боли, сухости во рту и страдающему после подъема телу, мы повеселились на славу.
- У-у-у-у, - стону я, переворачиваясь, и в голове возникает ощущение сверления пневматическим перфоратором. Я приоткрываю глаза, в которых, похоже, не осталось влаги, и сразу же закрываю их, щурясь от проникающего сквозь веки луча света.
С кровати Петры слышится такой же стон умирающего.
- Черт, - бормочет она. - Я умираю. На самом деле умираю.
- И я. И виню в этом тебя, - ворчу я. - Это день гонки. У меня язык словно наждачка, я не могу ясно видеть.
- Мы зальем в тебя кофе, и ты будешь в порядке.
Я поворачиваю голову на подушке и смотрю на нее.
- Чтобы справиться, мне понадобится галлон кофе. - Я показываю на свою голову.
- Жирная еда и кофе сотворят с тобой чудо.
- Фу, не говори о жареной еде! - Я прикрываю рот рукой, чувствуя тошноту. - Я больше никогда не пойду с тобой пить, - говорю я сквозь пальцы.
- Эй, не вини меня. Это была твоя идея - пить самбуку.
- Самбуку? - Я смотрю на нее изумленно.
- Ага.
Картины прошлой ночи начали возвращаться ко мне: как мы пьем шоты, поем в караоке, танцуем на столе.
- О, боже... - выдыхаю я. - Я вела себя как засранка?
- Немного, - усмехается она. - Но и я тоже, так что ты не одинока, и не похоже, чтобы там был кто-то из наших знакомых. Но ты прекрасно проводила время, твой разум очистился от мыслей о «ты знаешь ком» и поп-принцесске.
- Да, наверно, - бормочу я.
- Слушай, Энди. - Она поворачивается набок, оказываясь ко мне лицом. - Я знаю, что то, что было между вами с Карриком, ты считаешь сексом на одну ночь... но я тут думаю, а что, если ты говоришь это лишь потому, что знаешь, кого он из себя представляет, а не потому, что хочешь так говорить. Ведь тебя довольно сильно задевает то, что он здесь с ней.
- Меня это не задевает даже самую малость.
- Ты вчера спряталась за деревом, лишь бы не разговаривать с ними.
- Ты видела это? - съежилась я.
- Ага, видела.
Я выпускаю воздух.
- Просто... конечно, он мне нравится, но я знаю, что мы никогда не смогли бы быть вместе. Но даже зная все это...
- Все равно больно видеть его с другой женщиной.
- Да, - выдыхаю я и тру высушенные глаза.
- Почему вы с ним никогда не смогли бы быть вместе?
- Потому что он мужчина-шлюха.
Она усмехается.
- Ну, не знаю. Судя по тому, как вы проводили время, и что ты мне рассказывала о его поведении тогда... может, он хотел от тебя большего.
- Сомневаюсь. Независимо от этого, я не связываюсь с пилотами. - Я перекатываюсь на спину и смотрю в потолок.
- Почему?
- Ну, вот так.
Она выдыхает.
- Мне ты можешь сказать, ты же знаешь. Ты можешь доверять мне. Я никому не скажу. Знаю, ты можешь думать, будто я сплетница, но действительно важное я могу держать в секрете.
Я устремляю на нее взгляд и внезапно понимаю, что для меня настал редкий момент истины.
- На Формуле-1 я потеряла кое-кого, кого любила. Он умер на трассе из-за несчастного случая.
- Мне жаль, Энди.
- Это было давно. - Пожимаю я плечами так, словно это не важно, хотя это важнее всего.
- По этой причине ты работаешь на Ф1? Чтобы чувствовать себя ближе к этому человеку?
Петра гораздо проницательнее, чем я полагала.
- Отчасти. Я изучала инженерию в университете, чтобы научиться создавать более совершенные двигатели. Люди все время ходят на гонки, но я хочу быть способной помочь сделать болид максимально безопасным к моменту, когда он выедет на трек. К тому же, я занимаюсь этим, потому что люблю свою работу. Машины - это все, чем я когда-либо интересовалась. Я взрослела, не вытаскивая головы из-под капота, - усмехаюсь я, и в этом смешке слышится оттенок печали. - Наверное, быть здесь, заниматься всем этим и правда делает меня ближе к моему отцу.
Свою ошибку я осознаю незамедлительно и застываю, чувствуя холод.
- Погиб твой отец?
Паникуя, я бросаю на нее взгляд, понимая, что не могу дышать.
- Все в порядке, Энди, - заверяет она меня успокаивающим голосом. - Я никому ничего не скажу. Но почему ты держишь это в секрете?
Я делаю долгий выдох и затем поворачиваюсь к ней.
- Я держу это в секрете, потому что мой отец это... то есть был... Уильям Вульф.
- Ох. - Она выглядит ошеломленной. - Ого. Черт. Энди... почему ты не говорила мне? Но, стой... - Она качает головой, словно ей все становится все ясно. - Разве он... твой отец... разве он... умер... не здесь, в Монако?
- Именно. - Я ложусь на спину, смотрю в потолок. Чувствую, как на глазах появляются слезы и делаю глубокий вдох, чтобы удержать их.