Вернувшись в отдел, на свое старое рабочее место, Круглецов уставился на тот неясный набросок, что висел на видном месте, и просидел так минут пятнадцать. Потом инициатива и жажда деятельности вернулись к нему — он бодро упаковал свои не слишком обильные пожитки и направился в новый кабинет.
Не прошло и недели, как работа отдела была полностью перестроена. Страх, погостивший в сердце нового начальника несколько минут, произвел маленькую революцию в его мировоззрении. Павел Иванович долго ругался с психологами, выяснял отношения с управлением безопасности, но живые оперативки, разговоры лицом к лицу, исчезли как таковые. Их вытеснил виртуальный селектор. В его новый кабинет, теперь кажущийся строгим и аскетичным, почти никто не приходил лично.
Следующие несколько лет, как отмечено в записях службы безопасности, Павел Иванович тратил свои основные усилия на удержание завоеванного. Нагрузка на отдел выросла, институт немного расширился, теперь приходилось разрабатывать ещё кучу второстепенных приспособлений, начиная от дизайна нейрошунтов и заканчивая головоломными сетевыми системами охлаждения. Архитектоника перестала быть затянутым ряской прудом. Круглецов работал в отделе лучше всех и львиную долю времени тратил на поддержание научной формы: не было семинара или конференции по теме его работы, результаты которых он бы не просмотрел. Экзотические патенты, перспективы наук, горизонты техники — все это было у него в голове, и он всегда мог найти хоть маленький, но правдивый и неприятный изъян в работе своих подчиненных.
Психоаналитические программы совсем не были им забыты — записки коллег, их звонки и схемы иногда разбирались почти что под микроскопом. Но действия эти всегда больше напоминали показательную самооборону — Павел Иванович каждый раз звонил безопасникам и вообще старался не делать резких управленческих движений.
В древних Афинах времен Сократа на 90 тысяч свободных приходилось 365 тысяч рабов. Сейчас на одного человека в развитых странах приходится от 15 до 31 компьютеризированного робота. Почувствуйте разницу.
Тиканье казенных напольных часов осталось в прошлом. Если сейчас в кабинетах у кого-то и есть механические часы, то это скорее предмет роскоши, престижа. Это раззолоченная, тонко сделанная игрушка, порой не слишком хорошего вкуса, затейливое устройство которой отображает количество денег на счету ее владельца. Там, где необходима быстрота, точность, когда взаимодействие машины и человека больше напоминает игру на скрипке, время измеряет программа. Как она действует — не суть важно. Это могут быть встроенные кварцевые часы, регулярно подводимые под сигналы центрального механизма, простая связь с одним из сайтов точного времени и даже более серьезная техника, измеряющая время дотошней астрономических наблюдений. Но суть остается неизменной: на экране мигают цифры самого разного дизайна, отражающие среднемировое время.
Поэтому, когда первый зам Шпиона Дундуков сидел в имитационной сфере и отслеживал тот мутный поток информации, что приносили к его глазам аналитические и контрольные программы, он почти не обращал внимание на время. Циферблат плавал где-то на периферии его взгляда. Да и что в этом толку, когда любое твое действие протоколируется бесстрастным секретарем? Единственная причина быть в курсе четвертого измерения — знать, сколько часов, минут и секунд осталось до конца твоей смены, но если слишком часто смотреть на циферблат, то время тянется медленнее.
И ровно за час до ее истечения часть экрана, что казалась ему висящей где-то далеко внизу, стала набухать алым цветом: программы уловили резкий рост числа сообщений, имитационная сфера наполнилась предупреждающим скрипом. Дундуков прищелкнул пальцами, будто с вывертом ущипнул воздух, и раскрасневшаяся точка набухла вязью символов, обнаружив источник беспокойства системы. Новая Чикагская Информационная Академия. Резкое увеличение информационной активности. Это был краткий всплеск паники, когда на другом боку земного шарика охотничьи команды прихлопнули пустой кластер сети, обнаружилась полная независимость беглого ИИ от человека. Через несколько секунд красный цвет сменился чернильными кляксами — в дело вошли стандартные маскировочные программы. Еще через несколько секунд все приобрело прежний, вполне благопристойный вид.
