Дундуков прищелкнул языком и жестом мизинца, будто вытягивающего закатившуюся под стол ручку, вызвал информационную панель, освещавшую события последних дней. Глаза пробежали несколько строчек и дат, остановились, пробежали снова. Он резко захлопнул окно, и пальцы его как спицы опытной вязальщицы вонзились в ткань информационного потока. Под щелчки, посвистывания и завывания сферы нити сведений, пришедшие из Чикагской Академии, были вытащены на свет, прослежено их возникновение и развитие. Дундукова интересовала причина такого всплеска: ему было понятно, что где-то щелкнули челюсти охотников, ничем другим этого просто было невозможно объяснить, но была ли это радость или огорчение? Хлопком ладоней он вытащил прикладную аналитику и, как таксу в нору, запустил ее в работу. И вот перед его глазами ответ — простой и однозначный, даже часть одного письма удалось восстановить до уровня читабельного текста.
Заместитель Шпиона перепроверил информацию и ударом кулака о ладонь поднял тревогу. Испугался ли он тогда? Вряд ли. Когда человек думает о потоке своей работы, когда его мысли подчиняются тысячам условностей и щелкают гладко, как ружейный затвор, страху нет места в сознании. Он может кружиться за спиной, клубиться в подвалах инстинктов, пульсировать в пятках. Но выполнению инструкций это не мешает.
Вся смена отдела внешних сношений отложила свои дела и на несколько часов бросилась в дебри этой проблемы. Начиная от элементарной необходимости выяснить все детали, восстановить дерево генезиса[3], и заканчивая попытками заарканить беглый ИИ или, если очень повезет, заполучить оригинальный «ручной» искусственный интеллект. Сигнал тревоги между тем, как горящий бикфордов шнур, уходил тлеющим огоньком дальше, в другие отделы.
Аристарх Осипович лежал в своем саркофаге, в этом сердце пирамиды из медицинского оборудования, в которую превратил свой дом. Он парил в мутном питательном растворе, укутанный в паутину из датчиков, массажеров, излучателей и бог знает чего еще. И как мумию вызывает к жизни заклинание черного мага, так и его пробудил сигнал. Чернота перед глазами уступила место изображению дежурного.
«Чего надо, косорукие, поспать нельзя уже?» — он даже не сказал эти слова, да трудно было их вымолвить с кислородной маской на лице. Программа перелицевала сонные ещё движения его глотки в связную речь.
— По этой проблеме вы сказали будить вас в любое время...
Дежурный рассказал, что уже удалось выяснить.
А вот директор уже испугался. Он не показал страха на своем лице, твердым голосом отдал распоряжения и приказал домовому готовить его к выходу. Когда десяток мягких манипуляторов, смахивавших на поросшие шерстью большие паучьи лапы, вынимали его из саркофага, отцепляли датчики, обтирали и подавали одежду, накатила дрожь. Сначала задрожали ноги, потом челюсть начала отбивать тарантеллу, ладони затряслись чуть позднее. Директор даже удивился и потребовал поднять температуру в помещении.
— Температура оптимальна. Дрожание частей тела вызвано нервными причинами, — возразил сухой голос домового. И в качестве рекомендации тут же начал перечислять медицинские препараты.
Когда темные стены спальни эхом отразили дозировку настойки корня валерианы, Аристарх оборвал его. Посмотрел на ладони, сосредоточился и подавил ужас, заставил его убраться, рассыпаться в прах и не напоминать о себе. Директор превратил его в ярость, в жестокое пламя ацетилена, вырывающееся из сопла горелки. Он быстро оделся и вприпрыжку побежал на первый этаж.
— Йорик, усиль меры электронной безопасности. Дополнительно! Тех мер теперь мало. Все, что придет, проверять и при малейшем подозрении ликвидировать. А лучше закупорь все выходы. Сам никуда не суйся! — Директор прокричал эти указания домовому, уже садясь в машину.
Как обмылок проскакивает между ладонями, так и он прошел все уровни безопасности. Вот под руками крышка родного стола, вот звезды над головой уже готовы сложиться в очередном анекдоте — небо всегда смеется над ним, но он умеет смеяться в ответ, — и надо что-то решать.
Есть масса вариантов действий. Можно идти прежним курсом, сделать вид, что ничего не случилось. Ограничиться еще одним забором из колючей проволоки и подбросить ресурсов охране — прикинуться пассивным игроком на мировой сцене. Это хороший алгоритм, он много раз срабатывал до того, вот только сейчас может разразиться слишком сильная буря. Директор вызвал на центральной голограмме возможный прогноз событий. Да, молчунам придется плохо.
Можно вложить все силы в немедленное добывание ИИ. Но тот же прогноз говорит, что бросившиеся на взлом охраны первыми пострадают больше других. Он знает это и сам — бразильцам дали по рукам и возбудили против них кучу дел в ОРКСО. Даже если шторм начнется через неделю — им успеют организовать финансовое кровопускание по первому разряду. Люди больше всего помнят те обиды, что были им нанесены перед большим несчастьем.
